В шаге

Руки и ноги из блестящего металла, ничем не закамуфлированного, словно каждое утро натирает их кирпичом, длинные толстые стержни с выпуклыми шарнирами, внутри микропроцессоры, рукава едва-едва прикрывают места, где металл безжалостно входит в мягкую плоть, ту же роль выполняют и шорты.

– Шеф, – сказал он сильным голосом. – Мы молодцы?

– Редкостные, – ответил я с чувством. – Даже не знаю, радоваться или ужасаться.

Голос у него хороший, звучный, нейродегенерация доберётся и до гортани, но по прогнозам её вот-вот остановят и вообще удалят из перечня болезней, что на сегодняшний день ужался и помещается на одной страничке блокнота.

– Можно, – сказал он просительно, – займу помещение рядом с моей комнатушкой?

Я спросил недовольно:

– Для чего? У тебя и так целый зал для марлезонского балета.

– Поставлю дополнительное оборудование, – сказал он с некоторой неловкостью.

 – Сам перевезу и расставлю. Некоторый софт лучше обкатывать сразу, не теряя время на курьеризме.

– Да ладно, – сказал я, – хватай, что плохо лежит. Вообще-то правильнее собраться под одной крышей. Под двумя есть риск перехвата данных. Но что-то наверху долго решают.

Он широко улыбнулся.

– Шеф, мы начали перебазировать без всякого приказа!

Я кивнул, до чего же хорошо работать с умными людьми. Без всяких распоряжений и указаний делают то, что нужно, не опасаясь его возражений.

Потому что шеф тоже умный человек, молча одобрит. Никаких запретов, но и без глупых поощрений, вместе делаем нужное и великое дело, что улучшает мир, каких бы собак ни вешали на современную науку и технику.

Или хуже, подумалось тревожно. Это как ухитрятся повернуть их работу политики. Науськать так называемую общественность легко, хотя общественность вряд ли науськаешь, а вот толпу запросто.

Её, озверевшую от безделья и вседозволенности, натравить можно на что угодно. Только подбрось как бы справедливый повод, тут же выйдут на улицы бить витрины и жечь шины.

В сторонке с Фаустом сцепился в яростном споре Анатолий, даже на вечеринке явно не о женщинах, эти двое в коллективе лёд и пламень, таким не ужиться, но и друг без друга не могут.