Оборачивание

Тот что-то сказал и повелительным жестом подозвал пленников к столу.

Штурман кивнул, и они с Галкой двинулись вперёд.

Взгляд Штурмана остановился на поверхности стола. Там лежали их вещи.

Они подошли ближе и, повинуясь жесту, сели на скамью. Они сидели неподвижно и только их взгляды беспокойно метались по залу, пытаясь вобрать в себя то, что было вокруг.

Жрецы настороженно и молча наблюдали за ними.

Взгляд Штурмана снова и снова возвращался к вещам, разложенным на столе: пляжная сумка Галки, термос, книга «Робинзон Крузо», нож, кассетник, блокнот, ручка, карты, сигареты, спички.

Верховный прервал его наблюдения. Он указал на предметы, лежащие перед ним, и что-то спросил.

– Наши… наши это вещи, – закивал головой Штурман.

При первом же его слове жрецы переглянулись и затихли, вслушиваясь в непривычный для них язык.

Потом они о чем-то переговорили между собой и снова молча и пристально стали рассматривать сидевших перед ними.

Галка машинально поправила волосы, окинула взглядом лица жрецов и вдруг, заметив, что один из них просто зачарованно смотрит на неё, слегка улыбнулась и машинально повела взглядом в сторону.

Жрецы продолжали молчать. Молчание затягивалось. Штурман машинально посмотрел на часы. Жрецы дружно уставились на его руку.

Верховный указал на часы и показал на стол, требуя положить туда это украшение.

Штурман расстегнул браслет, подвёл завод, поднёс часы к уху, услышал привычное тиканье и, привстав, положил их перед Верховным.

Тот взял часы, тщательно осмотрел их, тоже поднёс к уху и удивлённым взглядом обвёл всех присутствующих. Потом снова поднёс их к уху, потряс и передал сидевшему рядом.

Часы пошли по рукам, и у каждого, услышавшего тиканье, на лице появлялось выражение крайнего изумления.

Галка смотрела на эту реакцию сначала с недоумением, потом она улыбнулась, потом, не удержавшись, прыснула в ладошку, а потом, когда очередь дошла до смутившегося жреца, просто громко рассмеялась.

Жрецы вздрогнули, строго посмотрели на неё, но вскоре тоже, скорее против воли, заулыбались девушке.

– Часы, – внезапно успокаиваясь, пояснил Штурман. – Время… Можно их сюда, – он протянул руку.

Ему вернули часы.

– Время, – повторил он. – Ну, день, ночь… «Да они же ни черта не понимают», – сообразил Штурман. И тут его озарило.

Он положил палец на запястье и начал громко считать пульс: «Раз, два, три…» – он досчитал до десяти.