Золото Карамкена

Журналисты разве только и чекисты… И скажу сразу – никакой он по виду не старец. А чего это тебя тоже Утёс заинтересовал?

– Вадим Иванович, я бы хотел в фильм «Золото Карамкена» вставить эпизод про Утёса. Легенд про него ходит – целый миллион. Добра он много сделал, но всё уже перемешалось, и истина, и вымысел. Вот и хочется про него рассказать – интересно ведь будет! И фильму плюс, и интерес к Северу поднимем. Я не знаю, что правда об Утёсе, а что нет, но даже если всё это и вымысел, то очень красивый. Фильм у нас художественный, можно сказать, даже фантастический, поэтому тема Утёса впишется в сценарий идеально.

Обыграем легенду. Так сказать, увековечим в искусстве. А вы – тот человек, который говорил с ним. Если вы что-то подскажете, может, порекомендуете с кем-то встретиться, кто знает что-нибудь об Утёсе, буду вам признателен.

– Ты знаешь, Юра, вот что я тебе скажу. Старец Утёс существует, это чистая правда. То, что говорят о его способностях невероятных и прозорливости – почти всё правда. Немного, конечно, приукрасили, нафантазировали… А может, и померещилось многое кому-то.

Но я помню нашу встречу, очень хорошо помню. И тебе, Юра, расскажу, потому как мужик ты нормальный и Колыму знаешь и любишь. И верю, что пользу принести хочешь.

Туманов пристально посмотрел в глаза Орлинскому.

– Откуда Утёс, где он родился и всё остальное – сказать тебе не могу, потому как слухи разные ходят и ходили, точно я ничего не знаю, да и не это главное. В общем, ушёл я в очередной побег из лагеря. Долго шёл, следы путал.

Устал, конечно. Дошёл до распадка, солнышко пригрело, ручеёк звенит – меня и разморило совсем. Прилёг и уснул. Проспал несколько часов. Открываю глаза – у ручья мужик сидит, спиной ко мне, лицо к солнцу подставил. Я вскочил на ноги, огляделся вокруг – никого. Незнакомец сидит и не шевелится. Судя по одежде, геолог. Волосы белые, ёжиком. Я начал к нему подходить. И тут он, не поворачивая головы, говорит: «Здравствуй, Вадим! Давно хотел с тобой встретиться!» – поднимается и поворачивается ко мне с улыбкой.

Глаза его мне запомнились. Вроде как по возрасту они ему не подходят, выглядел он лет на тридцать – сорок, но глаза были слишком мудрые, что ли, для молодого мужика. Куртка зелёного цвета, брюки с накладными карманами, чёрные короткие сапоги, а подошва – как снег белая. Вокруг всё серо-зелёное – лужи, мох и снег, затвердевший на склонах распадка. Я ещё удивился, как он сюда добрался – одежда на нём была чистая, в отличие от моей робы.