Грязная Земля. Том 1

Повесить бы туда амбарный замок…

На адреналине от стычки с отцом Петя разозлился:

– Я тебе что говорил? Туда лазить нельзя, это мой шкаф!

Лёва уставился на него с болезненным вызовом. В уголках его глаз блестело. Петя ощутил, что Лёва не будет слушаться, и, не думая – дал младшему подзатыльник. Лёва открыто заплакал, а Пете стало противно. Он выпустил Лёву и тот убежал, размазывая слёзы.

Петя ощутил злость на себя, на отца, на брата. Бессильную злость на близких и родных, создавших этот порядок в семье.

И на себя, как часть этого бесконечного цикла страданий.

– Ненавижу всё это, – прошептал он.

Отец никогда не поднимал руку на мать, хотя они часто спорили. Да и детей не избивал – просто яростно ругал и раздавал подзатыльники. Наверное, если бы дети были простые деревенские – то принимали бы стоически, а потом в возрасте благодарили бы отца за науку. Но развитые интеллектуально детишки воспринимали такое воспитание как личную обиду и копили боль.

Петя, как и отец, никогда не выплескивал эту злость на людей – никогда он не избивал брата или кого-то ещё по-серьезному. Вот и сейчас – он просто ударил кулаком в дверцу шкафа. Кулак заболел. Адреналин схлынул.

Изнутри шкафа раздался ответный стук. Петя опустил голову, положил отбитую ладонь на дверцу шкафа и погладил старый темный гладкий лак.

На душе было тошно.

Немного постояв так, Петя захотел привычно спрятаться от неприятного мира.

Сел за компьютер, чтобы поиграться – и вспомнил, что ещё есть и уроки. В первый день, конечно, задали не так много – и в основном не на завтра. Но Петя, после некоторой борьбы, выключил монитор и честно просидел полчаса за математикой и русским.

– А теперь сделаем домашку по физре, – сказал он сам себе и криво улыбнулся шутке.

В детстве у Петеньки ручки были слабенькие, потому что у него было слабое сердце. Но после операции на сердце, проведённой несколько лет назад, организм вдруг неожиданно получил подзарядку и начал с энтузиазмом качать кровь в мышцы.

Петя обнаружил, что он может и подтянуться, и подъем переворотом, наконец-то, сделать, и даже – взобраться вверх по канату, а не только болтаться у земли, как Лёшик!

В качалку Петя идти побоялся – как по кардиологическим причинам, так и по сугубо социально-коммуникативным. Не хотел он там взаимодействовать с контингентом наподобие Бобика.