Тайна гуннского камня

 – Библия дается только в чистые руки.

– Ариша! Подойди ко мне, – подозвал он сестру. – Возьми Библию, теперь она твоя.

Ариша взяла Библию и крепко прижала ее к груди, отошла в сторону. «Чернющий» побагровел от гнева.

– Значит, религию гонишь в народ, старик! А таварищ Ленин сказал: «Религия – опиум для народа». А-а? Что ты на это скажешь, старик?

– Если бога нет – тогда все позволено! – ответил Аржан.

– Что ты сказал? Нэ понял! – он непонимающе уставился на него.

– Это не я сказал, а Достоевский – русский писатель.

А я добавлю от себя: если не признаете бога и религию, то наступает духовная пустота, беззаконие и произвол.

«Чернющий» нечего не ответил. Он достал кисет с табаком, набил им деревянную трубку и закурил, выпуская из своего «золотого» рта клубы сизого дыма.

– Ну как дела, Валдис? – обратился он к своему помощнику – долговязому латышу с ледяными бесцветными глазами и тупым массивным подбородком.

– Нашли, товарищ Беридзе! – радостно откликнулся тот.

Он подошел к своему начальнику, держа в руках небольшую деревянную шкатулку.

– Что там? Золото? Брильянты? – быстро встрепенулся Беридзе.

– Да нет! Царская награда – медаль.

Беридзе открыл шкатулку, вытащил медаль и прочитал: «За усердие». Затем глянул на изображение царя и, оторвав свой взор от награды, радостно оскалился, показав полный рот золотых зубов.

– Вот тэбе и доказательства, что ты есть царский холуй, а значит, враг трудового народа. Именем савэтской власти ты арестован, – провозгласил Беридзе и кивнул своим помощникам: «Взять его под стражу».

Сидевший до этого молча Бронтой с женой и сыном, не выдержав, вскочили и попытались помочь отцу.

– Зачем вы трогаете старика?! – вскипел он. – Возьмите меня вместо него, мы одна кровь.

Туяа повисла на его плече, не отпуская от себя и держа другой рукой Ялата. Чекист окинул их мрачным взглядом, затем ухмыльнулся, показав рот из золотых зубов.

– Твоя очэрэдь нэ подошла! Падажди, дарагой!

Аржан поднялся с тахты, выпрямившись во весь свой богатырский рост, подошел к своим, попрощаться.

Он снял висевшую на его шее родовую реликвию и повесил ее сыну.

– Что это ты даешь ему? – встрепенулся Беридзе.

– Да так, пустяк! Амулет, чтобы защищал от зла. Разве нельзя?

– Ладно. Пусть оберегает твоего сына пока, а там посмотрим, – многозначительным тоном ответил Беридзе.

Аржан обнял и перекрестил всех своих и твердым шагом пошел к выходу.