Тайна гуннского камня

У самого Бронтоя с приходом лета наступило тягостное ожидание чего-то неотвратимого, нависшего над ним и его семьей. Как-то он зашел в сельсовет и осмелился справиться о судьбе своего отца. Председатель сельсовета смерил его с головы до ног презрительным взглядом.

– Твой старик арестован органами НКВД как враг народа, – отрезал председатель сельсовета. – Ты лучше подумай о себе, своей бабе и сыне. Живи лучше тихо и старайся своим трудом и поведением искупить свою вину перед народом.

– У меня нет никакой вины ни перед народом, ни перед властью, – твердо ответил Бронтой.

Он повернулся и вышел, хлопнув дверью.

На следующий день к Бронтою домой зашел его сосед Радим. Ему было далеко за шестьдесят, хотя в это верилось с трудом благодаря живости его ума, неутомимому трудолюбию и способности постоянно быть в курсе всех событий, происходящих в селе. Радим был единственным коренным жителем, работающим в правлении сельсовета, он был счетоводом и знал о многом, что происходит в его стенах.

– Мне удалось узнать, Бронтой, что составлен новый черный список, и в него внесены ты и твоя семья. Недалек час, когда снова нагрянут «красноперые», и тогда жди беды. Уходи с семьей к найманам и отсидись там до осени – дороги оттуда никто не знает. А там видно будет.

– Спасибо, дядя Радим, – сказал Бронтой и принял наконец давно задуманное решение. Вспомнил он и об обещании, данном тетушке Арише перед ее смертью.

На следующий день на рассвете Бронтой с женой и сыном, навьючив поклажей единственную (оставшуюся после реквизиции) лошадь и захватив сторожевого пса Буяна, отправились в далекий путь в племя найманов.

Ялат со своей матерью были озадачены таким неожиданным решением Бронтоя, но вопросов не задавали – значит, так нужно. Они шли по едва приметным тропам, делая короткие остановки для отдыха, и к вечеру добрались до селенья найманов.

В широкой изумрудно-зеленой долине, опоясанной грудой холмов, белели юрты. Их было много – целый городок белоснежных, словно лебеди, юрт, собранных стройными рядами.

На зеленых склонах холмов виднелось непрерывное движение белых пятен – но это уже отары овец. Возле юрт у коновязей пофыркивали кони, из железных труб под сводом юрт струился сладковатый кизячий дым. Этот дым, смешанный с запахом кислого молока, луговых трав снимает напряжение, укрепляет душу надеждами. Здесь другой мир – мало изменившийся за века, еще не затронутый цивилизацией и революционными бедами.