Трудовые Будни Великого Героя

Мы прекрасно понимали, что на наших глазах либо идёт очень сложная игра, либо художник несёт бред. Но было интересно посмотреть, что будет дальше. Судя по всему, пускать кровь ему не собирались.

Пока что.

Художник съехал по стене вниз.

Теперь жалкий затюканный человечек сидел у стены, его одежда уже успела пропитаться типичной тюремной грязью, которая была оставлена здесь нарочно (что иногда приводило в ярость госпожу фон Прейс). Мне в своё время пришлось выпытать у отца, зачем это нужно, на что я получил ответ: «Грязь производит дополнительный подавляющий эффект на пленников».

И теперь представитель богемной жизни с остатками кружев и помятым с похмелья лицом испуганно смотрел на нас. Его вопросы эхом затихли где-то под потолком. Клинок отца вернулся в ножны.

Осталась только напряженная тишина, не нарушаемая даже шорохом крыс. Мир застыл в подобии равновесия, но чётко давая понять, что этот миг не вечен и вскоре он сменится новым движением.

– Ты умеешь рисовать? – вопрос разрезал тишину, как нож – тонкую ткань.

Идиотский вопрос, который вводил в ступор – ведь все мы видели работы этого художника. Так зачем, отец?

– Драко, ты умеешь рисовать? – не меняя тона и своего положения повторил фон Прейс.

Художник наконец ожил, дёрнувшись от повторного вопроса:

– Да, я художник, – тихий, почти шелестящий ответ и взгляд снизу вверх, как у побитой собаки – вроде и причинили боль, но в глубине глаз – затаённая надежда.

– Ты хорошо рисуешь? – следующий вопрос, как следующая капля пота и крови на лице Сизифа.

– Да, я считаюсь одним из лучших среди живущих.

– Есть кто-то лучше тебя? – в голосе отца появилось легкое любопытство.

– Да, пока что есть.

Ко мне пододвинулся Роше и на ухо шепнул:

– Он что, решил провести тестирование на нового гида по картинной галерее? Какой это имеет смысл?

Я ответил так же шепотом:

– Может, он даёт ему расслабиться, чтобы проговорился?

А тем временем допрос продолжался:

– Как долго ты держишь кисть в руках?

– Тринадцать с половиной лет.

Отец сделал паузу, а потом кликнул охрану – в комнату внесли мольберты, накрытые покрывалами.

– Свои работы сможешь узнать?

– Конечно.

– Тогда тебе стоит привстать.

Заключённого подняли с земли по стене. Тот обессиленно облокотился на холодные кирпичи и взглядом показал – «Я готов смотреть».