Трудовые Будни Великого Героя

– Был или всё ещё?

– Метку видел? Значит, дух вышел, оставил его оболочку. Тогда всё встаёт на места – картину он и рисовал, но вот достать её из снов или иным способом помог дух. Только вот что за дух, откуда он взялся и куда делся?

Вопросы, на которые нужен был ответ, появились. Ответы пока не спешили. Но был вопрос, который требовал ответа достаточно быстро:

– Пойдём, передадим фон Прейсу старшему, что работники поместья ждут контракт. А то действительно, останемся без обеда.

– Ага, как же. Госпожа фон Прейс и в одиночку справится.

– Тоже верно, но объёмы будут не те, и мама впадёт в депрессию.

– Тогда ты прав – мы должны её спасти и обеспечить помощниками.

И мы с Роше отправились к отцу, сообщить о просьбе трудящихся. Мысли о еде помогали не зацикливаться на образе измученного художника в каземате за спиной.

Знал бы, что эта середина дня – лишь самое начало моих дел и забот…

Работа по дому и расплата

Первым делом, покинув башню и допросную, мы отправились к отцу.

Старший егерь сообщил, что фон Прейс работает в своём кабинете. Мы кивнули и направили свои стопы обратно к дому – вход в казематы был только с улицы и не имел прямой связи с остальными этажами башни и домом.

Очутившись в тепле и стряхнув снег с сапог, мы с Роше дошли до кабинета. Как только мы оказались перед массивной дверью, она отворилась, и оттуда к нам навстречу вышел мастер Клив. Наконец я оценил, насколько он широк в плечах – даже отец на его фоне смотрелся мальчишкой.

Оружейник был задумчив, и на его лбу залегла глубокая морщина. Однако увидев нас, он расслабился и на губах забрезжила лёгкая улыбка:

– Рад вас видеть, мастер Брий и мастер Роше. Господин фон Прейс как раз просил при встрече попросить вас зайти к нему, – кузнец оглянулся через плечо, после чего посторонился, с легким полупоклоном пропуская нас в штаб моего отца.

Тот снова сидел за своим столом, водя самопишущим пером по бумаге.

Ровные линии заметок ложились на лист стройными боевыми порядками. Роше закрыл за нами дверь. Плотоядно щёлкнул замок, отсекая нас от внешнего мира. Отец продолжал писать, а мы молча ждали. У каждого свои правила, и лучше их не нарушать.

Дописав лист, отец поднял голову и внимательно посмотрел на меня и моего друга. Его глаза изучали нас холодно и отстранённо, будто взвешивая настоящее перед вызовами будущего.