Хранитель

«Мы с ним не разговаривали почти, – всхлипнула Марина, – он из ванной вышел, я уже дремала. Ночью спал плохо, бормотал, вскидывался. Под утро смотрю: задыхается. Вид – краше в гроб кладут. Я – в скорую. Они: «Присту-у-у-п!»

Утро откровенно не радовало. Город выглядел больным. Грязные тротуары, грязные стены, грязноватое небо, очень грязные люди. Виктора передернуло. «Да что ж это за день то такой», – мелькнуло в голове. Попустило только в виду Золотых ворот. «Ну и пусть муляж, – подумал парень, – зато правильный».

Они возвышались как скала. Гордо горели маковки, стены бросали вызов любому злу. «Приходи, мол, поратоборствуем!»

Виктор, улыбнувшись воинственному настроению Врат, подошел к Младшему. Пробило полдень. Он положил руку на загривок кота, настроение окончательно улучшилось. Вместе с тем пришло понимание, что сейчас он в силах помочь хотя бы в малом.

Цели в его прогулке не было. Ноги вели сами. Ноги и еще что-то. По мере отдаления от Ворот угнетенное состояние стало возвращаться. Люди загаживали Город.

Со всем немалым старанием, огромным упорством. Казалось, что мысли убирать за собой исчезли у населения как класс. Если когда-нибудь были. Дорога напоминала путь через минное поле. Свалка, куча мусора, насрано. И так по кругу. Вдруг он понял, зачем идет. Где-то невдалеке ждали помощи. Крик отчаяния дернул вперед.

Арка.

Скалящиеся горгульи.

Тут.

Белое Древо.

Кто ж тебя так.

Посреди уютного, истинно киевского дворика росло Дерево. В тени его кроны было бы удобно целовать девушку, рассказывать малышам сказки, отдыхать старикам.

Было бы.

Дерево умирало. Виктор рванул ворот рубахи. Было тяжело дышать. Чумным пятном вокруг расползлась стройка. Груды грязно-желтой породы, куски рубероида, обломки инструментов подбирались вплотную. Мизерный участок живой земли пропадал под их натиском.

Но пока дело было только в этом, клен держался. Но потом пришли Крысы. Орава серых голохвостых тварей подгрызала корни. Дерево стояло, сдвинув ветви, как ряды последних защитников Цитадели.

Когда нет Надежды, и только Вера помогает, сомкнув щиты, удерживать врага еще несколько минут.

C разъяренным шипением Виконт перетек к крысам. «Сбежались, падальщики! – стеганул по тварям его внутренний посыл, – Рано!»

Мягкие лапы крались рядом.

«Прочь! Не ваше! Не трожь!» Серая волна отхлынула к подвалам. Дольше всех задержался матерый крысюк, размером с упитанного терьера. Виктор поймал взгляд мутных звериных глазок:

«Сюда.

Вам.