Хранитель

– Подскажи-ка мне, что у нас на Замковой происходит, что за маньяк – герой соцтруда?

– Тьфу ты, читал уже… Неясно там ни черта. Сперва гопы в состоянии кристальной пьяности. Бухали, говорят, на погосте, бутылки об могилы, мат на весь район. Тут – фигура из кустов. На ножи, говорят, ходили, двое на десять махались, а тут – чуть в штаны не наложили.

«Не думай о секундах свысока», – донеслось из кармана собеседника.

– Извини, надо ответить. Да, конечно, с точки зрения пострадавшей стороны, Ваше мнение вполне имеет право на жизнь.

Помилуйте, сударь, к чему эти инсинуации? Точку зрения министерства Вы только что имели честь услышать. Всего доброго.

– Вот козел драный. Прости, Витек, служба.

Так вот. Ломанулись они оттуда со свистом. Внизу отдышались, Коляна-рыжего нету. А обратно пойти – очко рипит. Один таки звякнул нам. Патруль туда. Лежит, голубчик, глаза по пять копеек, уже остыл. Ни колотых, ни резаных. Вона как. Во вторую ночь уже сатанисты наши доморощенные Вельзевула вызывали. Дальше один в один.

Фигура – страх – труп. Сегодня патруль туда на ночь идет.

Рынок бурлил и пенился. Гам и гул стояли до самых крыш пентхаузов. Буквально за пару шагов Виктору предложили щенка кавказца с королевской родословной (из ближайшей подворотни), последнюю модель плазменного телевизора «Сони» (с Малой Арнаутской), множество эксклюзивных, жизненно необходимых вещей. Кроме кранов.

Что заставило его обернуться, кто знает? Лениво повернув голову, Виктор остолбенел. Всплеск узорчатой стали приковал внимание намертво.

Это был Клинок. Все ножи мира выглядели на его фоне бедными родственниками. Что Он делал на этой грязной толкучке? Как будто Гарун аль Рашид, сбросив рубище нищего, предстал во всем своем величии.

– Сколько? – охрипшим голосом спросил Виконт, поднимая глаза на продавца.

– Дорого, очень, но разве оно того не стоит?

Ирония в голосе немолодого крепкого мужика не думала никуда скрываться. Только сейчас парень заметил на гарде Клинка гравировку в виде ключа.

– А конкретнее?

– Все, кошелек и жизнь, – улыбнулся продавец, – только гляди, коготок увяз, всей птичке пропасть. Ножик-то не простой, не для кухни. Для других дел ножик. Судьбу изменить, человека спасти. И не одного. Берешь, аль нет? Вона уже толпа в очередь становится.

Зашелестели купюры.

– Помни, – донеслось вослед, – будет сложно, две стороны Клинка и Ключ не дадут пропасть.

Уходил Виктор в потрясающем настроении, нежно прижимая рюкзак с Клинком.