Шут из Бергхейма. Слуги Еммануила

Тристан захрипел, засучил ногами. Я прикрыл глаза. Жаль, что не смог заткнуть уши.

Рыцарь дёргался в петле, задыхаясь и сипя. Мари что-то холодно сказала Робину. Тот вновь хмыкнул.

Наступила тишина. Затем ко мне кто-то подошёл. Пнул в плечо. Я открыл глаза.

– Мы полагаем, ты готов, – сказал Робин Шапка.

За его спиной висел на ветви дуба мёртвый Тристан. Разбойники обвязали свободный конец верёвки вокруг дерева и теперь собирались в дорогу.

Здоровье не уменьшалось. Хм… Это плохо. Я планировал другой исход.

В голове зашумело. Накатила дурнота.

Большой Джон подвёл коня. Затем он и пара разбойников отвязали меня от дерева, перекинули через седло.

Откуда-то из зарослей выкатилась повозка с бочкой. Я перехватил взгляд Мари.

– Твой дом, – подмигнула она. – Кто идёт против Лиги – может не ждать пощады.

Лошадь тронулась в путь, и через минуту здоровье стало утекать. Ага. Значит, если бы Тристана грохнули в бою, то мне всего лишь нужно было бы взять его труп с собой! Он, разумеется, через какое-то время испарился бы, и вечер перестал бы быть столь будоражащим, но привязка здесь к телу.

– Скоро свидимся, – прохрипел я. Хихикнул. – Ждите!

Рядом оказался брат Так. Полуголый ниндзя.

– Умирает, – сказал он. Сделал непонятный жест, словно из ушу, и в меня полилась целительная энергия.

– Почему? – услышал я голос Мари.

– Не знаю.

– Вылечи его!

Жизнь восполнялась стремительно. Так шёл рядом с лошадью, рассекая руками воздух, голубое свечение срывалось с его кистей и перетекало в меня.

Расстояние между трупом Тристана и Егорушкой росло, урон возрастал. Хил пока справлялся.

Но живот крутило знатно.

– Ты отравил себя? – спросил откуда-то Робин.

– Вашим обществом, – процедил я.

На лице Така выступили бисеринки пота. Невозмутимое лицо напряглось. Движения стали чаще.

Наконец, лошадь остановилась. В поле зрения появилась Мари.

– Парам пара па, – выдавил я из себя.

Говорить, свисая через круп лошади, не очень удобно. – Фьють.

– Что происходит, Так? – выглядела бандитка встревоженно. О, это даже заводит.

– Я не знаю! Я долго не выдержу. Силы покидают меня, – пот блестел на губах Така.

– Тили тили бом, кричит ночная птица. Он уже пробрался в дом, к тем, кому не спится, – замогильным голосом затянул я.

– Заткнись! – сорвалась Мари. – Как ты делаешь это?

– Тили тили бом, всё скроет ночь немая.