Шут из Бергхейма. Выводок

Ваше здоровье 98 ед. Негативное воздействие – «Кровотечение».

Будет восхитительно, если я себя только что зарезал. Они тут вообще охренели с таким реализмом?!

Физический урон 1 ед. Ваше здоровье 97 ед. Негативное воздействие – «Кровотечение».

Кровотечение рассеялось на 95 единицах. Меч, как и было обещано в описании, нанес хозяину 5 единиц урона. Хороший мальчик.

Убедившись, что более не истекаю кровью, я сориентировался по солнцу и пошел так, чтобы оно светило в лицо.

Ну, как пошел… Покрался – так, чтобы не высовываться из травы.

Расчет был прост: рано или поздно заросли закончатся. Тогда я не стану светить кудрявой головой в роли бегущего кабана и смогу хотя бы пару сторон определить, как безопасные. В этих чертовых зарослях можно, конечно, подняться и увидеть стрелка прежде, чем он тебя заметит. Но ведь можно и наоборот. Ловить еще одну стрелу желания не было.

Нет, рисковый парень попробовал бы разок. Но воспоминания о том, как умирают рисковые парни, еще не выветрились из памяти.

Ловелас взял меня на краю поля. Не знаю, как выследил. Я вывалился из травы к россыпи камней у карликовой березы и увидел, как стрелок вышел из зеленого моря шагах в пятидесяти левее. Ублюдок выстрелил раньше, чем в голове оформилась мысль о бегстве. Стрела вошла в грудь, и смерть забрала меня почти сразу.

Смерть без боли ничем не проще. Сознание же не понимает, что это игра. Оно убеждено, что вот теперь – то ты на самом деле покойник. Ошибка кода.

Ошибка разума. Ошибка обследования и пропущенная врачами серьезная болячка. Организм снова вырабатывает адреналин, энергия уходит в никуда, давление зашкаливает и бац – тело в коконе царапает пальцами стекло, и вместо возрождения перед глазами ползут финальные титры.

Всяко бывает.

На третий раз я высунулся из травы, чтобы сориентироваться, и, увидев ту березку, у которой умер в прошлый раз, побежал в обратную сторону. Я ж сообразительный, да! До березки метров триста, не меньше.

Ловелас не успеет!

Он убил меня через минуту, и я опять не понял, откуда прилетела стрела. Однако кое-что я теперь знал точно: оживаешь ты не сразу после смерти. И вдобавок к мысли, что Ловелас – гребаный придурок, это уже хоть как-то выстроило картину нового мира.

После следующего возрождения я решил не подниматься. Сердце барабанило где-то у горла. Ни хренашеньки ощущеньица. Ладно. Ладно, Ловелас. Мы с тобой точно подружимся.