Шут из Бергхейма. Выводок

Он встал, злой как пес, дошел до двери, открывает ее – а там смерть. Он ей: «Ты кто?» А она говорит: «Я – смерть». «Ну и что?» – спрашивает бонд. «Ну и все», – отвечает та.

Стас внизу снова поймал покупателя.

Солнце пекло нещадно, и от этого чудесный грим плыл, обезображивая физиономию. Однако люди все равно тянулись. На улице, неподалеку от терема, остановились трое воинов. Один из них громогласно ржал над шуткой, толкал товарищей, но те глядели хмуро. Особенно мрачным смотрелся коротышка с длинной косой на бритом черепе.

Все лицо северянина покрывали синие татуировки. За спиной виднелась ручка топора.

Я выдал еще один переиначенный анекдот. Отчего смешливый товарищ зашелся в хохоте, а вот синелицый помрачнел еще больше. По-моему, что-то шло не так.

Снизу то и слышался голос Стаса, оболванивающего покупателей. В пору радоваться успеху, но эти двое карлов, волками наблюдающих за мною, тревожили. Хотя я старательно их игнорировал, развлекая толпу и отвечая остротами на выкрики.

Пока, наконец, снизу не раздалось:

– Слезай, задохлик.

Коротышка пробрался в наш ряд и теперь стоял напротив Стаса.

– О, я знаю, что вам нужно! – воскликнул бард.

Воин резанул его взглядом, затыкая. Видимо, карла способность Стаса не пробила.

– Слезай!

– Вот еще, – ответил я с безопасного расстояния. – Мне внизу страшно. Там злые люди, и они могут меня побить.

Еще скачок репутации.

– Если я залезу наверх, то бить точно буду, – сказал карл Бьорн Убесон. Уровень – вопросительный.

Смешливый товарищ по имени Хельге торчал рядом с ним и широко улыбался.

– Я не очень мотивирован, если честно. Мне кажется, вам нужно поработать с даром убеждения. Может быть, у вас есть конфетка? Конфетка, знаете ли, очень помогла бы. Сойдет даже барбариска.

Смех вокруг расстроил коротышку еще больше. Его друг хохотал громче всех и колотил приятеля по плечу. Тот же побелел от негодования. Оттолкнул приятеля, сорвал с пояса что-то и быстрым движением кинул в меня.

Отблеск солнца на стали – это я успел заметить.

А затем холодная боль вонзилась в глаз, сознание померкло почти сразу, и тело где-то за пределами игры выгнулось в дугу, переживая очередную смерть.

Я очнулся посреди знакомого поля. В рванине и с ржавым мечом за поясом. С теснотой в груди, будто не в силах вдохнуть. Сердце почему-то билось в горле, а не в груди, как должно. Голова кружилась. Черт. Похоже, нервная система не справляется.

Я присел, приходя в себя.