Парижская любовь Кости Гуманкова

Мушковец посмотрел на Чистякова с безмолвным упреком.

– Не волнуйтесь, товарищи! – задорно сказал БМП. – Пока не отвечу на все ваши вопросы, не уйду!

– А если до ночи будем спрашивать? – кто-то весело крикнул из зала.

– Нам, функционерам, по ночам работать – дело привычное! – ответил Бусыгин.

Слово «функционер» очень понравилось активу, и зал одобрительно зашумел.

– Я тут рассортировал ваши записки, – продолжал БМП. – Встречаются две крайности. Одних интересуют глобальные вопросы – например, возможна ли перестройка при однопартийной системе? Других беспокоят чисто бытовые проблемы – например, будет ли в магазинах мясо? Так с чего начнем – с многопартийности или с мяса?

– С мяса! – крикнули из зала.

– Проголодались, видно! – усмехнулся Бусыгин, и актив взорвался хохотом и аплодисментами.

Инструктор Голованов встал, подошел к полированному ящичку и высыпал целую пригоршню новых записок. Аллочка, скучавшая возле столика стенографисток, встрепенулась и с плавностью в движениях, сводящей с ума мужиков, двинулась на сцену.

Телевизионщики врубили свои юпитеры на полную мощь, и зал сразу превратился в переговаривающуюся, смеющуюся, хлопающую темень…

– Ты где ходишь, барбос? – сердито прошептал Мушковец, как только Чистяков сел рядом.

– Это мой ребенок! – ответил Валерий Павлович.

– Какой ребенок?

– С больными почками…

– Я так и знал! А больше тебе эта аферистка ничего не напела? Внуков с простатитом у тебя случайно нет?

– Это мой ребенок, – твердо повторил Чистяков.

– Точно? – погрустнел дядя Базиль.

– Точно.

– Ну ты и кошкодав! Лялька ничего не знает?

– Нет. Это было до свадьбы… – ответил Валерий Павлович и добавил: – Я завтра пойду к Бусыгину.

– Обязательно! – зло подхватил Мушковец. – Иди и скажи: у меня вчера неожиданно появился ребенок с больными почками и другой фамилией. Нужно положить в Нефроцентр…

– Не юродствуй!

– Это ты не юродствуй! Он же только ждет повода.

Кому ты будешь нужен, когда тебе голову оторвут, Валера?!

– Неужели ничего нельзя сделать?

– Не знаю… Я пробовал месяц назад засунуть туда знакомого мужика. Так новый директор – членом его по корреспонденту – сразу БМП накапал. Завернули. А мне по шее…

В зале снова раздались аплодисменты. Бусыгин отложил отработанную записку и взял другую.

– Жилье. Вопрос, товарищи, сложный, больной вопрос.