Поэма на двоих

Смородина, Гонцова, Босхи…

он отобрал для переноски,

насколько позволял их вес

и проявился интерес

к матриархату от культуры.

Решил поверить в женский вкус.

Быть может есть средь них и Пруст,

и утонченные натуры.

Конечно, есть и не одна —

писатель дельный и умна.

27

Но после краткого прочтенья,

лишь уделив на строчку миг.

Илья, не выказав почтенья,

к литературе дамских книг,

отнёс обратно всё беремя.

Чтоб не терять напрасно время

и рассовал по полкам сам

творения прекрасных дам.

– Быть может, телевизор годен

разбить подспудную хандру.

Он развлекает всю страну

и стал сегодня очень моден.

Рекламу, правда, говорят,

без меры вставить норовят.

28

Так мыслил, думаю, Онегин,

когда с расстройства на диван

уселся вечером, наметив,

глядеть в мерцающий экран.

Программы мало что сулили:

стриптиз, правительство хвалили,

невестку хаяла свекровь,

а в остальном – кошмар и кровь.

Да «юмор» черный, низкий, пошлый,

со всех каналов в мир летел.

Над пультом депутат потел

и выступал политик дошлый.

Илья, то злился, то скучал

и телевизор выключал.

29

Разочарованный Онегин,

отвергнув свет, ушел в себя.

Уж стынет Пётр из звонкой меди,

прицелив остриё копья.

Он вспомнил ярко эту пору

и санки юркие под гору,

зажатые между колен,

как необузданный олень,

неслись. И инея узоры,

как звёзд неведомых лучи,

накидкой белой из парчи

застлали окна и заборы.

И мчался в ночь морозный день,

под звёзд мерцающую сень.

30

Но иногда порой бессонной,

Илья, открыв завесу штор,

глядел на звёзды в небе тёмном

и про себя вёл разговор.

О вечном, мнимом в этом свете,

о смысле жизни и завете.

Зарубках прожитых годов,

неверно сделанных шагов.

О будущем своём уделе

и предназначенности в нём.

Семье, где царствуют вдвоём

и настоящем в жизни деле.

Петра творенье – город жил,

полночный месяц в небе стыл.

31

Невольно мог сравнить Онегин

два Петербурга, тот, что был,

его вписал Поэт навеки

и тот, что перед взором стыл.

«Встаёт купец, идёт разносчик,

на биржу тянется извозчик,

с кувшином охтенка спешит,

под ней снег утренний хрустит.

Проснулся утра шум приятный.

Открыты ставни, трубный дым

столбом восходит голубым,

и хлебник, немец аккуратный»…

И дальше продолжал Поэт.

Перед Ильей же этот свет.