Духи севера

Этери обняла со слезами Автандила, Анна прильнула к Коле Шульцу, а Зоя больно ударила локтем Адольфа и прошептала: «Буду жить рядом с твоей зоной и не позволю сдохнуть в одиночестве». Жора услышал её слова и громко сказал: «Никакой зоны не будет, виноват я один и отвечать буду сам. Учитывая, что я неплохой повар, в неволе не пропаду, а вас прошу не волноваться, я одинокий пенсионер и за жизнь особо не цепляюсь».

И тут раздался голос Бори Трушкина, это был голос не еврея подкаблучника, а человека, играющего с Законом, как мышка с кошкой и умеющего находить в нём лазейки, через которые можно пролезть: «Давайте успокоимся, не будем паниковать и строить картины будущего, пожалуйста внятно и с подробностями расскажите, что произошло, не упуская мелочей, пусть каждый вспомнит свои действия».

Через час Боря уже имел общую картину произошедшего и немного подумав попросил Этери принести бумагу и ручку, сделав несколько пометок для себя, поднял глаза и ободряюще посмотрел на окружающих: «Ни в коем случае не обращайтесь в полицию, Жорина квартира лакомый кусочек, а эта публика умеет творчески отнимать жилища лоховитых граждан, делая из них бомжей, поэтому пойдём другим путём. Нам судьба даёт шанс разбавить наше однообразное существование интересной авантюрой и от этого не стоит отказываться», Дина с гордостью смотрела на своего мужа, это был лидер, вождь с отважным сердцем и холодной головой, сотни брутальных красавцев не стоили и ногтя этого человека, а супруг продолжал: «Сейчас Жора с Адольфом спустятся вниз и обшманают карманы этих отморозков, что найдёте, несите сюда». Когда те вышли, Трушкин обвёл присутствующих взглядом и серьёзно сказал: «Вы понимаете, что нужно держать язык за зубами, иначе не поздоровится всем, если кто-то не может отвечать за себя, то пускай сейчас скажет». Этери бледная от возбуждения воскликнула: «Клянусь предками, вы самые близкие нам с мужем люди, умоляю, не дайте, чтобы Автандила посадили, он с виду большой и сильный, а внутри это ребёнок, остро переживающий творящуюся вокруг несправедливость». Молчащий до этого Марк Алмазов серьёзно сказал: «Предлагаю принести клятву на крови», он вытянул свою кисть и взял в руки нож, вспомнив, что левой рукой он зажимает аккорды, переложил нож в левую и задумался, где полоснуть правую, чтобы не мешало игре на гитаре. «Хватит Марк, это детский сад, нам важно, чтобы правда не всплыла наружу, а для этого нужна круговая порука», – Борис был серьёзен и деловит.