Жорж Милославский. Альтернатива

– Здорово! У них ни одного шанса против вас! Консервные банки – это сила! Не тяните уже.

– Привязал шпагат к банкам, протянул над полом. Когда они пошли, я слышал, по какому крылу они перемещаются. Темновато там было, я еще бечевку об подошву выпачкал.

– Гениально! А если бы банок не было?

– Так гандон на что! Я бы презики надул и также внатяжку повесил. За шпагат потянули, гандон хлопнул – привет начальству.

– А если бы гандона не было?

– Запомни, Федоров, в любом коллективе хоть один гандон, а найдется.

– Ха-ха-ха! Точно, без них никуда! У нас тоже был, ушел с курсов.

Святые люди, они уверенны, что в их коллективе ни одного нет. С такими можно воевать. Но воевать пока рано, пока у нас холодная война. И вся беда в том, что мы к ней привыкли. Бла-бла-бла, холодная война, агрессоры и милитаристы… но народ это воспринимает как пропаганду, причем неумелую. Ни ненависти к врагу, ни желания победить. Эдак скоро и в этом временном кластере пойдут шутки про «объявить Америке войну и сразу сдаться».

А деды этих людей воевали с фашистами, а их отцы слушали жестокое и правильное стихотворение «Сколько раз ты увидишь немца, Столько раз ты его убей!». Такая вот странная история с литературой.

– Парни, на будущее, не надо за мной подглядывать в душе, я не красна девица, у меня тот же комплект причиндалов, что и у вас. Свои рассматривайте.

– Фу, Милославский, вечно вы всё опошлите! Этому не наливаем больше!

– Парни, а у нас же и нечего наливать.

Нахрена так говорить, он подумает, что мы тут бухаем.

– Скворцов, расслабься, учись понимать шутки, а то придешь в какой-нибудь коллектив и провалишься, тебя моментом вычислят по реакции на анекдот.

– Жорж, а вы что предпочитаете из алкоголя?

– Игристые вина. Французские, итальянские, хотя и испанские порой вполне.

– Ого, губа не дура у вас.

– Так я и сам не дурак.

– А вы за кордоном бывали? Ой, прошу прощения, молчу.

– На первый раз не замечу. И вообще, не пора ли нам по норам? В смысле, по номерам, а не туда, куда хочется.

Январь промчался быстрее декабря, вероятно этому способствовало отсутствие выматывающих поездок. Вечера в казарме оказались для моей психики менее выматывающими, чем электричка. Поправочка, не в казарме, а в офицерской гостинице. Быстро я забыл уклад настоящей казармы, однако. А еще январь принес кучу подарков.