Архив Смагина

Обхватил руками перила, наклонился и неожиданно громко произнёс: «Удивительный край! Удивительный! Чтобы его сохранить, стоит жить и бороться!» Смагин вздрогнул, это что – чтение мыслей, подумал он, нет, просто совпадение – такие виды, такая природа, просто настрой общий. Волошин продолжил:

– Другое дело – события реальные, не из приятных, доложу вам. Да вот в прошлом году злодействовал кто-то. Животные пропадали, покойника нашли, из приезжих, в состоянии умопомрачающем. Со скалы он прыгнул, несчастный.

Именно прыгнул – не упал. С чего вдруг?

– Может, любовь несчастная, личные неприятности? – более к слову, чем серьёзно, предположил Смагин.

Волошин с нескрываемым удивлением глянул на собеседника:

– И поедет человек в такую даль за несчастной любовью или неприятностями? Здесь у нас любая любовь может стать только счастливой, а любые неприятности обернутся своей светлой стороной…

– Что же тогда могло, по вашему мнению, привести к такой трагической развязке? – спросил осторожно Смагин.

– Местные жители говорят, гада видели, издалека. Но видели – на берегу. Вот и думай. Власти поиск вели, людей присылали, скалы облазили да и уехали ни с чем. А может, и с чем-то…

Волошин резко обернулся и встретился глазами со Смагиным. Смагин не отвёл взгляда и внёс ясность:

– Поверьте на слово – ни с чем. Я бы знал и вас бы проинформировал. В рамках дозволенного, конечно. А может, они бандитов или контрабандистов искали?

– Тут уж я затрудняюсь ответить.

Военных видели, дома знаю, где на постое стояли, столовались. И ещё – что написано пером… Я даже газетку сохранил, местную, феодосийскую. Долго лежала. Рад бы показать, да, наверное, не найду уже. Статейку о поисках гада этого я аккуратно вырезал да Булгакову направил, Михаилу. Может, вырезка эта к таланту его и приладится. Бывал он здесь, а свиданье с местами нашими бесследно не проходит.

– Достойные люди это место посещают. Чехов, Горький, Брюсов, Вересаев. Даже теряюсь.

Так бы встретился, как с вами, – дар речи потерял бы.

Волошин глянул на Смагина, в его душе не было уверенности в полной искренности собеседника. Он понимал: перед ним чекист, но чекист нетипичный, вопросы его интересуют не классовые. Максимилиан Волошин знал, что совсем недавно, в 1920–1921 годах, в этом благодатном крае разыгралась страшная, не поддающаяся описанию трагедия. Обе стороны поусердствовали. Смагин – представитель одной из них.