Жорж Милославский. Второгодник

Фотография, стихосложение, попытки рисования, историческое фехтование и реконструкция доспеха – неполный перечень увлечений. К тридцати годам успел стать чемпионом России по этому самому фехтованию. А потом успокоился и в свободное время тренировал команду молодых пофигистов. Когда в кармане завелись какие-никакие деньги, реализовал еще одну мечту из детства – стал обладателем винтовки. Причем осознанно подрезал крылья мечте – вместо снайперской винтовки Драгунова купил Сайгу в калибре 5,45. По сути, тот же АКС-74, но без функции стрельбы очередями.

Георгий «он же Гога, он же Жора» послужить успел в «непобедимой и легендарной» Советской Армии. Есть подозрения, что правый глаз он «посадил» именно неуёмными пострелушками. Стрелял не очень часто, но очень много всегда, когда появлялась возможность. Командировка в Новороссию позволила чуток расширить и углубить навыки стрельбы. Просто командировка, просто поиски пропавшей дорогостоящей техники…

«В ЭФИРЕ! ПИОНЕРСКАЯ! ЗОРЬКА!» – капсом, с восклицательным знаком после каждого слова, с убийственным зарядом оптимизма кто-то вбивал мне в мозг страшные звуки.

Три раза, целых три раза жуткое нечто вонзилось мне в уши. Организм офигел, подпрыгнул с узкой кровати и упал в узенький проход между шкафом и письменным столом. Мама! Что это, где это? Как я тут оказался?! Самое странное, что я точно понимал, где я. А вот кто я, тут уже сомненье. Голова продолжала сбоить, мозг отказывался верно интерпретировать картинку, мышцы – выполнять команды мозга. И только обоняние, вдруг включившееся обоняние четко говорило – я в доме родителей в своей комнате. Когда-то я был уверен, что это комната, а сейчас она размерами больше напоминает мне шкаф. Два с половиной на неполных три метра, в которые засунули тумбочку, диванчик, письменный стол, стул и меня. Меня – здоровенного стадесятикиллограммового дядьку! Опа, поправочка: взгляд уперся в правую руку, прижатую к стулу – для ста десяти кило как-то слабенько. Начинаю поднимать себя на коленки, сажаю аккуратно на диванчик – хлипенький какой-то я у меня, несерьезный. Осматриваю комнату восстановившимися глазами, шкаф со старой одеждой пропал, этажерка с подшивками ЗОЖ за девяностые-двухтысячные годы пропал, зато древняя тумбочка и такая же полка на старом месте, на стуле висит школьная форма на подростка, в кресле школьная сумка. Попал! Доискался смысла, домедитировался до истоков, блин.