Ключи счастья. Том 2

И первым настоящим хореографом. Мы эту книгу подробно рассмотрим потом. А теперь вернемся к римлянам.

– Ах, как это интересно! Мы все это прочтем, Марк?

– Непременно, Маня.

Пока Штейнбах аккуратно прячет эти сокровища в шкафчик «ампир», Маня опять ложится ничком. Она смотрит в камин, облокотясь о пол и подперев голову руками.

– Почему ты все это купил и все изучаешь так добросовестно?

– Странная женщина! Разве ты не будешь танцовщицей? На всех путях жизни я хочу быть рядом с тобой.

Ресницы ее вздрагивают.

Она все так же пристально смотрит в огонь, не меняя позы. Но он чувствует, что она обдумывает эти поразившие ее слова.

– Марья Сергеевна…

– Нет… нет… Ради Бога!.. Для вас… и для всех я только Marion.

– Marion… Чудная, божественная Marion… Вы с ума меня сводите!

Он говорит ей это, стоя с нею в полусветлом коридоре, близ класса, улучив минутку перерыва.

Лихачев и Маня оба в испанских костюмах. Под гримом и в этом туалете Маня красавица. Неправильность черт ее забывается, когда видишь эти громадные удлиненные глаза и сверкающую улыбку.

Лихачев тоже удивительно эффектен. И костюм он умеет носить. В глазах Мани все еще не угас восторг, какой она испытывает, танцуя с ним.

– Как вы плясали сейчас, Marion! Я безумно влюблен в вас. Вот вы опять смеетесь?

– Да… Мне всегда весело, когда вы говорите о любви.

– Жестокая! Неужели вам приятно меня мучить? Маня звонко смеется.

– Мучить вас? Ах, милый Нильс! Бросьте жалкие слова. Ей Богу, это не из вашего амплуа. Как я завидую вашей ясной душе!

– Да вы прямо смеетесь надо мною! Моя душа раскололась пополам.

Я ночей не сплю. Зачем вчера вы дразнили меня?

– Я? Вас?

– Зачем вчера в танце, когда я шепнул вам «Люблю», вы ответили: «Я тоже»? Вы играете мною?

– Ничуть… Я и люблю вас, но только там, на сцене, вот в этом костюме…

– Не все ли равно? Ведь это я.

– Нет, не вы! Не вы. Это другой. Неужели вы не понимаете, что жизнь одно, сцена другое?

Лихачев хрустит пальцами. Обхватил бы ее сейчас и зацеловал бы! Змея… Так и скользит между пальцев!

Кивнув головой Нильсу, она идет переодеваться.

Классы кончены.

На улице Лихачев догоняет Маню. Она оглядывается, и в лице ее разочарование.

– Неужели вы не видите, что я страдаю? – говорит он ей капризным тоном человека, не привыкшего встречать отпор.

Она грустно улыбается. О нем ли грезит она весь этот месяц, обдумывая детали пантомимы, в которой публично выступит скоро? Выступит в первый раз.

Нет, нет.