Счастье №1

И не могла понять, как можно заниматься еще чем-то, если на свете существует официальное, разрешенное, работающее волшебство, горьковато пахнущее химикалиями…

Помню, в пятнадцать лет я была совершенно уверена, что сделаю то, что не удалось алхимикам древности – синтезирую золото! И, конечно же, подарю первый слиток мистеру Кипнису…

Трудовая жизнь, которая началась после школы, оказалась такой мерзостью, что я бы покончила с собой, если бы почти каждый вечер – точно так же, как после уроков – не забегала к нему.

Только теперь не в школу, а домой – он жил совсем рядом. Учитель совсем постарел, ходил медленно и с одышкой, но глаза его молодо загорались, когда он рассказывал мне что-то, чего я еще не знала.

– Знаешь, Паола – как-то прокряхтел он, разглядывая мои записи – Ты станешь великим ученым… Я не шучу, великим… Жаль, что я не доживу до этого дня…

Странно, но он сказал это именно в тот вечер, когда умерла моя мать, Джейн Буш. Умерла так же нелепо, как и жила – мыла лестницу в гостинице, почувствовала боль в животе, но, вместо того, чтобы пойти к врачу, взяла у дежурного менеджера таблетку анальгина.

Когда через час тот нашел ее, лежащей на той же, покрытой пластиком, лестнице и испуганно вызвал «скорую», было уже поздно. У матери, оказывается, лопнул аппендикс, и она умерла от перитонита.

Получая урну с ее пеплом, я поняла, что так и не спросила ее ни о чем. Ни о том, ради чего она приехала в Нью-Йорк. Ни о том, кем был мой отец. Вообще ни о чем…

Правда, затем целую неделю упорно искала письмо от нее или какой-нибудь дневник.

Но нашла только спрятанные в старой обувной коробке восемьдесят тысяч долларов – она, оказывается, откладывала деньги, с ума сойти! – и старую серебряную цепочку с маленьким открывающимся медальоном. Я открывала его с замиранием сердца, но внутри было пусто…

А скоро умер и мистер Кипнис. Человек, который открыл мне смысл жизни. Который совершенно серьезно верил, что я стану великим ученым.

«Я не стала великим ученым, мистер Кипнис» – в который раз обратилась я к покойнику – «Зато я изобрела кое-что покруче философского камня, о котором мечтала в детстве…»

Меня снова, уже не в первый раз, захлестнула волна мстительной гордости.

Я все-таки сотворила свое главное колдовство. Оставалась мелочь – обменять его на наличные…

Я решительно поднялась, и, спрятав плоскую бутылочку в задний карман, зашагала на подрагивающий в ночи свет пылающей бочки.