Счастье №1

– Нет, что вы… Я просто… Я не буду есть…

– Ну, все равно садись, раз пришла – он нагнулся в темноту и поставил рядом с собой еще один деревянный ящик, точно такой же, как тот, на котором сидел сам – Не стой над душой…

Я уже жалела, что все это затеяла. Но деваться было некуда. Ящик оказался крепким, но отвратительно жестким, от бочки веяло нестерпимым жаром. Сидящий напротив бомж не переставал чесаться и сплевывать. Спящий черный старик почему-то все больше казался мне мертвым.

«Орангутанг» степенно закурил.

Причем не выудил из тайного кармана вонючий окурок, а вынул чуть помятую пачку «Мальборо», умело поймал сигарету уголком рта и потянулся за тлеющей на земле щепкой. На руках у него были изодранные до ужаса кожаные перчатки.

Надо было решаться.

– Послушайте. Тот, кто пойдет со мной, получит ужин, горячую ванну и даже порцию кайфа. Всех не приглашаю, извините – нет возможности…

Я даже сама удивилась тому, как правильно все произнесла – четко, деловито, с едва заметной ноткой цинизма.

– Вот везуха!.. – сразу же взвился тот, который чесался – У меня бабы месяц не было!.. – но его восторг тут же сменился угрюмой уличной подозрительностью – Только ты не это… никаких там СПИДов или мандавошек?… А то смотри…

«Ты для начала свой лишай подлечи, придурок!» – чуть не ответила я, но сдержалась. Напрасно, кстати говоря. С этой публикой нужно разговаривать на ее языке.

«Орангутанг» бросил на меня странный косой взгляд и снова отвернулся к огню, глубоко затянувшись. Третий (похожего на труп старика я не считала) вообще никак не отреагировал.

Даже не ответил на мой взгляд.

– Да ладно, не обижайся ты!.. – «лишайный» явно жалел, что не принял приглашения сразу и безоговорочно – А на этого – он кивнул на свинцоволицего – можешь вообще не смотреть! Он по-английски – ни слова!.. Беженец из этой…как ее… Румынии, во!.. Молчит все время! Только стонет, когда спит. Иди, знай, что у него на уме… Живешь-то далеко?…

– Честно говоря, больше всего подошел бы ты – спокойно сказала я «орангутангу».

Он поднял на меня свои светлые немигающие глаза, и в них что-то коротко блеснуло – то ли презрение, то ли жалость, то ли тревога… Я так и не поняла.

– Нет, девочка, извини, я не по этим делам – ответил он хриплым, но сильным голосом, и мне почему-то стало обидно.

– Американский Герой у нас – праведник!.. – чуть визгливо хихикнул «лишайный» – Вот я – другое дело…

– Между прочим, о сексе я не сказала ни слова, мальчики!

– И правильно!..