Геном дьявола. Часть 1: Клуб «Нимостор»

Васильеву, безусловно, было приятно осознавать, что полковник до сих пор проявляет в его отношении искреннюю заботу и поддержку. Это было важно для Алексея, это его мотивировало и раньше и особенно это мотивировало сейчас – в таком серьезном деле.

Майор Васильев при этом особо не понимал, чем он так приглянулся тогда – почти 10 лет назад – Хорошилову. Алексей хоть и пытался помочь найти Битцевского маньяка, но каких-то особых результатов он не достиг: так… мелкие и незначительные зацепки.

Но Хорошилов что-то тогда увидел в Алексее, скорее всего, его инициативность, настоящий азарт сыщика и, возможно, его честность.

Сам Васильев считал себя достаточно добросовестным опером. Взяток старался не брать, хотя возможности были, и неоднократно. Но на должностные преступления он старался не идти скорее от большого риска быть пойманным с поличным, а не от беспредельной честности: сколько за последнее время уволили полицейских из ГУВД за взятки – было не счесть… Здесь на Петровке контроль за сотрудниками был намного строже, чем в районных отделениях.

Васильев хоть и был честным ментом, но не святым. Любой сотрудник угро не может быть безгрешным по умолчанию, ведь порой оперативная работа вынуждала быть чересчур жестким по отношению к людям, в том числе и абсолютно невинным. Но того требовали ситуации. Невозможно бороться со злом, самому оставаясь при этом абсолютно белым и пушистым.

Если, к примеру, требуется как следует пресануть абсолютно ни в чем не повинного школьного преподавателя чтобы посадить его брата – уголовника и рецидивиста – Васильев, как и любой сотрудник угрозыска, сделает это без раздумий.

Пускай уж лучше этот интеллигент получит пару раз по ребрам дубинкой у них в отделе, а потом забудет это как страшный сон, чем его брат-бандит ограбит, а то и убьет еще десяток таких же, как он сам, добропорядочных людей.

Мы, оперативники – лишь крошечный винтик в огромной государственной машине, мы ведь не для себя стараемся, а для граждан.

Пытаемся любым путем, даже самым бесчеловечным, оградить нормальных людей от зверья.

Как бы контрастно это ни звучало, но вне работы Алексей был достаточно миролюбив и даже являлся в какой-то степени неисправимым идеалистом с почти подростковым налетом романтики в голове. По идее с подобной работой майор к своим годам наоборот должен был стать беспросветным циником и эгоистом.