Любомир

Молодежь с бейджиками – туфельки "горят", зауженные брючки–подстрелы, пиджачки, рубашечки, шнурочки–галстучки, прически с пробором, и маленькими, едва заметными зелеными слизнями на головах, делающими лица слегка обеспокоенными, а глаза широкими.

– И это у 25–летних, плюс–минус. Заточка смолоду, – подумал Люр.

У людей постарше вид был удручающий: впавшие глаза, распухшие щеки, морщины, следы пятниц и стрессов сказались на состоянии кожи, приглаженные немытые волосы, обвисшие пиджаки. Потускневшие бейджи на засаленных ленточках стыдливо прятались в нагрудных карманах, невыглаженные сорочки плакали по тете Асе, туфли – еле–еле, но блестели, а слизни были уже кислотно–яркими и весело пульсировали с пугающей амплитудой на проплешинах и седых прядях.

Мокко под наблюдательность оказался вкусным.

Так и не прочитав, что же там писали про драгоценное мужское здоровье, с полным желудком счастья и пылающим, пока еще только ртом, Люр вручил билет проводнику 13–го вагона поезда Москва – Гомель, молча застелил постель и уснул.

***

Он любил возвращаться домой, особенно утренним поездом в пятницу. В этот раз что–то явно было не так. Прекрасно осознавая последствия своего поступка, совершенного в командировке, домой возвращался качественно другой человек. Походка стала тяжелее, что ли? Или увереннее? Скорее мягче и экономичнее, ведь ему предстояло выдержать непонимание абсолютно всех его знакомых и родных. Да, ему было страшно.

– Привет! Знаете, там такие леса красивые, воздух вкусный и земля, что лопаты ломаются "на раз". И в Геленджике я побывал, и в Новороссийске. А еще я Пасху встречал, сидя на унитазе и поливая себя водой из душа. Как? Ну вот такие номера в Геленджике… С начальством на служебной машине ездили на выходные – не оплачиваются же, вот и решили покататься по окрестностям. От шампанского, купленного в Абрау–Дюрсо, которое мы пили из горла прямо в машине, сильно голова заболела к вечеру, когда до Геленджика доехали.

Зато к утру я уже был живее всех живых. Успел прогуляться по набережной. Потом голышом купался в Черном море на первомай, совпавший с Пасхой. Вода,

конечно, взбодрила. Коллеги сопели, хоть и сала в каждом из них килограмм на 30 было больше, но повторять отказывались. Боялись, что сердечко не выдержит после всенощных возлияний.