Час бессмертия

Всем понятно?

Мы подтвердили. Майор бойко скомандовал:

– Так, начинаю счёт. Один, два, выстрел, три, Мок! Выстрел. Оболочка корабля «оживилась» от выстрела бортового лазера звездолёта. Стала ярче. На счёт «три» Мок выстрелил в заднюю часть корабля. Счёт «четыре» от майора уже не последовал. Неожиданно для нас мы увидели две яркие вспышки на корабле. Наш звездолёт очень сильно тряхнуло, мы все попадали на пол. Звездолёт накренился, и я кувырком скатился в угол кабины управления. От сильных ударов мы все потеряли сознание.

Я очнулся оттого, что меня, взяв за грудки, тряс Мок и кричал: «Ты живой? Очнись, Ример!» Увидев, что я подаю признаки жизни, он аккуратно положил мою голову на пол. Я, превозмогая боль в шее, с большим трудом и ничего не понимая, оглядел кабину звездолёта. Затем стал медленно соображать, что же произошло. В моей голове шумело. Я попытался сесть. С большим трудом, держась рукой за затылок, я стал понимать, как сильно нас тряхнуло. Мок в возбуждённом состоянии громко орал: «Нас обстрелял корабль! Сейчас, Ример, сейчас разберёмся!» Он пробрался к штурвалу, включил резервный пульт пилота и всё говорил: «Потерпи, Ример, потерпи».

Наш звездолёт стал выравниваться. Мок бурчал себе под нос: «Давай, давай!» Наконец звездолёт принял обычное положение. Мок бросился к остальным членам экипажа и попытался привести их в чувство. Больше всех пострадал майор Хоп. Он не мог говорить, только стонал от сильной боли. Мы, как смогли, всем оказали помощь. Хопа уложили, и Лаура с особой осторожностью перевязала ему голову.

Лари склонился над своим бойцом Лансем и что-то говорил ему, но было понятно, что Ланс мёртв.

Мок обратился ко мне:

– Теперь ты старший. Что будем делать?

Я спросил:

– Что случилось?

Мок, уставившись, как загипнотизированный, на мёртвого Ланса, ответил:

– Выстрел с корабля повредил два посадочных упора, я опустил два исправных упора и положил звездолёт на брюхо. По мне тоже с корабля был выстрел, но я стрелял из-за укрытия и почти не пострадал.

Звездолёт повреждён. Точнее пока доложить о повреждениях не могу.

Мы сели в кресла. Было видно, что никому из нас сейчас не до спасения корабля, а самих бы кто-нибудь спас.

Сидя в кресле пилота, я сказал:

– Давайте посмотрим, что с нашим звездолётом.

Самым неприятным был выход из строя одного двигателя. Отключение гравитации было исправно, можно было вернуться на орбиту, другого выхода у нас не было. Я всем предложил пристегнуть ремни.