Тропа обреченных

Антону Тимофеевичу повезло: неподалеку от калитки он нагнал с ведром воды Наталью, выхватил из ее руки ношу.

– Ой, напугал! – всплеснула она руками. – Если бы Митя не сказал о тебе, подумала бы, налетел бандит.

– Что я, такой уж страшный?

– Да и они по роже не больно страшны… Ты, говорят, в плену был?

– Кто говорит?

– Ну, кто-то Мите сказал.

– Был, везде я успел… Дмитрий-то дома?

– Где же ему находиться? А ты гладкий, справный.

– Ты тоже не отощала.

– Будет тебе смешить-то, разнесло, хочешь сказать.

– Не толстеют, а пухнут, – отшутился Сухарь. – Я косу твою увидел, и знаешь, что вспомнил?

– Что? – широко улыбнулась она.

– Бывало, в юности, когда у тебя волосы в одну косу заплетены оказывались, говорили: «Сегодня Натка опять проспала в школу». А сейчас решил, тебе некогда ею заниматься.

Лицо Натальи вспыхнуло в довольной улыбке, ей было приятно, что кто-то сохранил в памяти такую трогательную подробность из ее детства, о которой она и вспомнить-то не могла, даже муж никогда ничего не говорил похожего, а тут еле узнанный человек – свидетель детства – преподнес ей такой подарок.

– Ой, Антон! – обхватила она его крепкими руками за шею, поцеловала в щеку и бросилась в калитку, крикнув весело: – Сегодня я не проспала!

Набычившись, у ограды стоял Дмитрий. Крупное злое лицо, губы подобраны, а из глубоких глазниц сверкали два распаленных огонька. Сухарь, конечно же, понял причину такой реакции, однако приветливо вскинул руку и, к своему удивлению, увидел, как Готра, будто бы спохватившись, вдруг приглашающе открыл пошире калитку, согнав с лица хмурое недовольство и говоря:

– Заходи, Антон, гостем будешь.

Они пожали друг другу руки, и в этом излишне крепком рукопожатии хозяина Сухарь уловил какую-то настораживающую неестественность. Уж не сцену ли ревности задумал тот устроить, заподозрил он.

– Я заходил к тетке Ивге, тебя не застал.

– Откуда ты узнал, что я приехал?

– Видел, из хаты дядьки Парамона ты выходил.

– Что же не окликнул?

– Да как-то неожиданно все, не поверилось даже, – замялся Готра.

– Как с того света, хочешь сказать, – с усмешкой пояснил Антон Тимофеевич.

– Столько лет! И еще каких! Потом… – почему-то стушевался хозяин, полез в этажерку за рюмками и даже с фальшивинкой прикрикнул на жену за то, что копается где-то и не подает закуску на стол.