Тропа обреченных

Сложив донесение и завернув в шелковый, из парашютного полотна, платочек, Мария сунула его в привычное место, за пазуху, где уже лежало другое сообщение, поважнее, полученное ею утром в спичечном коробке от продавца табачного киоска. В нем говорилось: «За Лучковским озером, к лесу восточнее Луцка, встал палаточный городок воинской части. Ставят казармы стационарно. В наличии около 20 грузовиков (в основном полуторки) и десяток легковых „козлов“. Проникновение пока исключено. Ведутся занятия редкой цепью на поле и в лесу.

Отмечен выезд небольших групп. Солдат на увольнение не пускают. 724».

«Застану ли Зубра? Неужели смотался после встречи со мной?» – думала Артистка, рассчитывая передать с ним для Хмурого и четко выполненное поручение о Стройном – она не сомневалась, что любопытная Варвара добудет нужные ей сведения о чекисте, – и важное сообщение о расположившейся под Луцком воинской части.

С чувством исполненного долга Артистка раньше срока подходила к дому Варвары, игриво напевая.

– О, весела ты, как всегда, любо-мило с тобой, все болячки спадут, – встретила ее Варвара с чугунком в руке.

 – Легко живешь, Маша, завидно. А тут, тьфу!

Оставив чугунок с кашей, Варвара села на табурет, загрустив вдруг. Она безучастно посмотрела на Марию, и та даже не решилась завести разговор о том, зачем пришла.

– Правда, что ли, базар теперь будет не до пяти, а до семи вечера? – удивила вопросом Варвара. – Постановление, говорят, властей есть, чтобы народ после работы мог продукты купить.

Карточки вроде собираются отменить.

– Не слышала, – соврала Мария, не желая тратить время попусту, однако заметила: – Тебе-то что, дня мало? Да и бываешь ты на базаре не каждую неделю.

– А я, может, хочу, как и ты, свободней жить, на людях веселей.

– Дура ты, дура! Варвара, базар не цирк, какое там веселье, там гам да матерщина, кто кого объегорит. Разве более или менее стоящий человек пойдет туда?

– А ты что? Ты… разве ты обманывать ходишь? Свое же изделие, баловство ребячье продаешь, это тоже надо… Мне вон батька тряпочную куклу с базара принес, лет пять мне было, по сию пору помню.

Другие, может, облапошивают, наверняка аферничают. Но какой же у тебя обман?

– Голый обман, Варварюха-необманюха. Ты ходила, что там мой подполковник?

Поджав губы, Варя некоторое время сидела молча. Потом поставила чугунок на шесток, повернулась к Марии.

– Верно, он там работает, в безпеке, подполковник, – заговорила она, щуря глаза, как бы припоминая.