Ключи счастья. Том 1

Кто-то видел ее по дороге в Липовку…

Она дрожит за эту тайну! Какой ужас, что ее захватают чужие руки! Будут сплетничать, связывая с улыбкой их имена!

– Какая пошлость – жизнь! – говорит Штейнбах. – Вы даже не понимаете всего, что могут сказать про нас. У людей нет фантазии. И нет потребности в красоте. Они счастливы только, когда могут выполоскать в уличной грязи вашу душу. Это они называют «общественным мнением».

Маня говорит уныло:

– Теперь приезжайте к Горленко и знакомьтесь со мной! Больше нам ничего не остается! Барометр упал… Дождь может идти две недели… Приезжайте завтра.

Но помните, что мы незнакомы! В сущности, это правда… Мы будем уже не те в другой обстановке…

Они долго молчат, подавленные.

– Марк, за обедом говорили о вас…

– Конечно, бранили?

– Представьте, не очень. Говорили, будто вы талантливый адвокат.

Он кривит губы.

– Вы, может быть, думаете, что это улыбка? – строго спрашивает она его. – Это просто гримаса. Я вас не выношу, когда вы улыбаетесь! Не выношу!

– Простите! Не буду… Он уже смеется.

– А теперь ненавижу! – Она топает ногой. – Какой у вас циничный, отталкивающий смех!

– Нет, Маня… У меня полное отсутствие талант. Если б мне пришлось красноречием добиваться приза в жизни… любви, например, я не сумел бы бороться даже тогда. Адвокат без темперамента и творчества – одно недоразумение. Я именно таков…

– Жаль… Мне было приятно слышать. Значит, у вас нет темперамента? Нет?

– Абсолютно никакого… Как у амфибии.

– Какая гадость! – Маня смеется.

 – А что же у вас есть?

– Чудовищная чувственность… Это в крови семита.

Маня задумывается.

– А какая разница? Какая?

– У Яна и Зямы чувственности не было. Или она спала глубоко. Но в их душах царили глубокие страсти, толкавшие их к подвигу или к преступлению, руководившие их жизнью. Идея… женщина… Все это заполняло их душу. Затопляло ее, как могучая волна. И они действовали и любили смело, ярко, не рассуждая.

– А вы? А вы, Марк?

– А я? Я люблю тело женщины. И ощущения, которые око мне дает.

Иногда какой-нибудь поворот головы, какая-нибудь одна линия в лице или в фигуре сводит меня с ума. Иногда манера смеяться. Манера… ласкать. Здесь масса оттенков… Каждая женщина глубоко индивидуальна в своей любви. Но я страшно холоден и беден душой. Страсть, Маня, это молния, которая ослепляет. И часто зажигает душу другого. Чувственность – это болотные огоньки. С ними все так же темно и жутко… И холодно… Вы гонитесь за ними. Они исчезают.