Лучник. В паутине Зеркал. Книга третья

Но, хоть, и заговорил он по-русски, в его говоре чувствовалось долгое отсутствие на родине. Оказалось, что он – из команды расшивы, которую нанял в свое время отец.

– Тобой, земляк, тут кое-кто очень уж сильно интересовался. – Впервые услышав слово «земляк», Рош д, Амии не сразу догадался, что человек обращается к нему, потому-как, взгляд его отсутствовал, а сам человек беспрестанно оглядывался.

А человек, похоже, не ждал быстрой реакции:

– Своему Самару не верь. Он не раз якшался с теми человеками, и, думаю, в любой момент сдаст тебя со всеми потрохами.

– Что им надо? – Рош д, Амии поддержал «игру», – и спросил, не глядя на собеседника.

– Точно не знаю, но, как я понял, какой-то камень, который принадлежит не тебе. – Ответил человек. – Я не хочу впутываться в ваши дела, но помочь тебе меня попросил Казурайбек. – Человек одним глотком допил свой чай, ловко поднялся на ноги, и, не оглядываясь, ушел из чайханы.

Рош д, Амии задумался. Казурайбек – второй караванщик, по сути, равный старшему.

Вполне возможно, он тоже – друг его друзей, либо, началась тонкая восточная игра.

Вернувшись к своим верблюдам, Рош д, Амии заметил, что в его вьюках кто-то рылся, причем, торопливо и неумело.

Караван-сарай – это не караван, где все подчиняется не писаным законам кочевой жизни. Там тебя не убьют, не обворуют, а разбойники не слишком часто нападают на караваны. В караван-сарае эти условности не действуют. Об этом ближе к вечеру напомнил Шамалайбек, проходящий мимо временного пристанища Рош д, Амии и предложил:

– Может быть, переберешься ко мне, – там и тебе, и мне будет спокойнее? Мы пробудем здесь еще дня два – три, пока не убедимся, что не встретимся с ховос шамоли, либо с кара-бураном.

В этой части пути они встречаются реже, но однажды я там потерял десять своих верблюдов и трех погонщиков, а еще раз там пали четыре верблюда и три лошади. С тех пор я боюсь этого перегона. – И повторил свое предложение. – Перебирайся ко мне.

– Извини, уважаемый Шамалайбек, я очень ценю вашу заботу.

Но, если что-то предпримут против меня, то она не спасет меня, но лишь осложнит вашу жизнь. Я – гол, как сокол, а у вас – семья, – и потому ваша жизнь ценнее. Но я осмелюсь попросить вас о помощи: мне нужен проводник до моря, вернее, до пристани.

Шамалайбек несколько помрачнел, надолго задумался, потом довольно неохотно проговорил:

– Проводника найти можно, сложнее – найти надежного. Если ты, все же, решил уйти, – уходи один. Поменяй верблюдов на коня.