Аляска, сэр!

– Так ведь вся Камчатка на гальке стоит, ваше сиятельство! – не замедлил тот с ответом. – И дно у всех здешних рек, озер и ручьев исключительно галечное. Потому-то в них, кстати, вода кристально прозрачна, а никакой живности не водится. Лосось ведь, когда на нерест идет, ничем, как известно, не питается, тогда как вылупившейся из икринок молоди корм непременно нужен. Так вот взрослые лососи, выметав икру и покрыв ее моло?ками, погибают и начинают постепенно разлагаться, а продукты их разложения сразу покрываются личинками всевозможных насекомых.

Ими-то молодь и питается. А как подрастет чуток, быстренько скатывается в море, где уже и нагуливает нужный вес, превращаясь в больших серебристых рыбин. Потому-то в урочный час все камчатские реки и вскипают бурунами – лосось на нерест идет! – вдохновенно, с чувством вещал Осип Макарович. – Причем заметьте, ваше сиятельство, идет именно в те заводи, где сам когда-то появился на свет…

«Воистину беспредельна мудрость природы! – восхищенно подумал Алексей Михайлович, выслушав эмоциональный и весьма познавательный рассказ проводника.

 – Прямо как в крылатом французском выражении: “Король умер – да здравствует король!” Да и с рассказчиком мне крупно повезло: прав был милейший Петр Иванович, отзываясь о нем как о чрезвычайно интересном человеке. Есть в этом простолюдине что-то поэтическое: истинно возвышенные чувства знакомы ему явно не понаслышке. Как же все-таки богата русская земля скрытыми талантами!. .»

Пролежали еще с полчаса молча, нежась в естественной купели и думая каждый о своем.

– Кабри, а не пора ли готовить обед? – первым встрепенулся Воронцов, заметив, что солнце уже начало скатываться к горизонту. – Нам ведь нужно успеть вернуться до темноты, иначе Петр Иванович будет беспокоиться.

– Не волнуйтесь, ваше сиятельство, успеем, – заверил его проводник. – Просто обратно поедем чуть быстрее, благо наш «кавалерист» уже вроде как попривык к верховой езде.

Кабри послушно вылез из ручья, оделся и приступил к выполнению графского распоряжения.

* * *

Губернатор негромко постучал в дверь комнаты Алексея Михайловича и, получив разрешение, вошел. Тот, сидя за столом, писал что-то в довольно толстой тетради. Увидев вошедшего губернатора, почтительно встал.

– Прошу извинить меня за вторжение, Алексей Михайлович, но я только что получил важное сообщение.