ЛУЧНИК. Книга 1. Холодное Солнце Драмины. Часть 1

Всего лишь! Но, когда во сне ты порезал руку, а утром обнаруживаешь, что подушка в крови, а на руке, действительно, – порез на том самом месте, то тут стоит о многом задуматься.

Стволик, подозрительно затрещавший после приземления на него Сибурна, перестал качаться, и Сибурн, так и не дождавшийся ответа, спросил. – Слышал, Ворон здесь? Скоро, говорят, объявят большой сбор ….

– Слышал, но меня-то это – никоим боком….– Как-то лениво ответил Корн. О том, что будет сбор, предупредили, когда сообщили об отмене марш-броска в горы.

 – Тут и до меня много, кто в деле не бывал…

– Всякое бывает. – Не слишком уверенно возразил Сибурн. – Никто не знает, чем они руководствуются при выборе кандидатов. Да и, вообще, здесь уже немного таких, кто хотя бы раз был в деле. А «возвратники» – это всего лишь неудачники.

Но «сигналы сбора» из коммуникаторов не дали ему договорить.

И друзья, словно по команде, спрыгнули на землю, – курсантов, опоздавших на сбор, всегда ждет неминуемое наказание.

– Знаешь Ворона? – Уже на бегу спросил Сибурн. Воррна он, как и многие другие курсанты, упорно называет Вороном. Но вряд ли можно найти что-то общее с вороном в этом, всегда щегольски одетом в безукоризненный по покрою и цвету белый костюм, человеке. Хотя все-таки одно да было. Каким-то непостижимым образом он умудрялся «быть стеклом»: вот он – весь на виду, яркий, заметный, – а не видно.

– Знаю. Но меня-то он вряд ли узнает?….

– Вот оно как? – Сибурн немного укоротил свой бег.

– А говоришь, никаким….

– Так, это было еще на «сортировке»… Правда, благодаря Воррну я здесь. – И, помолчав. – Ауралат чуть не «зарезал».

– Как это? – Сибурн даже остановился.

– Длинная история. Потом, если не разлетимся, напомни, – расскажу.

Успели как раз вовремя, – еще только-только в дверях штаба показались «штабники» и Воррн, а многие десантники торопливо подбегали к плацу, но друзья уже успели восстановить дыхание. Топот сотен пар металлизированных подошв снова вызвал в Корне трепет, ощущение причастности к некому великому делу, самой вечности.

Эту самую причастность «вбивали», конечно же, в них с утра и до вечера, – космос в этом смысле не слишком отличается от Земли. Многие «учители» постоянно твердили о великой Милости космоса принять землян в свои ряды, пусть и на правах «пушечного мяса». А Корн принял эту причастность вовсе не потому. И не потому, что Земля обрезала его «корни», отняв родных ему людей.