Лучник. Любый мой. Книга четвертая

Более того, на стенах его обозначилась многочисленная стража. И пушки.

К тому же пришли в град еще два обоза о десять возов каждый, но, откуда пришли, никто не понял, а верить в то, что из озера, – это же птицам на смех.

Впрочем, и к полудню град не проявлял ни враждебности, ни миролюбия. При желании можно предположить даже, что этот мир, то бишь, столица для него и невидима вовсе.

– А если пульнуть по ним? – Предложил, слегка приоткрыв сонный глаз, пушкарь. – Авось отзовутся.

– Я-т тебе пульну. – Тут же вскинулся Нарядный.

 – А если у них пушек во многорядь больше и лупят сильнее?

– Да, я просто так предложил. – Начал оправдываться мигом проснувшийся пушкарь. – Оно и понятно, что наобум стрелять нельзя. Но стремно что-то в неведении пребывать.

– Это тебе-то стремно? Спишь всю смену, аки младенец. – Усмехнулся Нарядный.

– Это он-то младенец? – Весело рассмеялись с набатной. – Еще пару смен, – и от его храпа стена посыплется.

– А это он неприятеля отпугивает. – Ага, потому-то град тот и затаился, ибо страшно ….

 – Еще бы, кто захочет пойти против такого оружия. – Ага, надо было Сарлаку в поход брать, давно бы всех повоевали.

Члун начал, было, мало-помалу успокаиваться, веселясь от незлобивых шуток, но последняя просто убила зачатки благостного состояния. Последний поход не был удачным по всем параметрам. Крепость, конечно, взяли, но крепость с собой не увезешь, а защитники ее успели сбежать, и злато-серебро унести. А вслед за ними сбежали наемники, когда поняли, что поживиться будет нечем.

Вспомнив про поживу, Члун немного устыдился своего скоропалительного решения удалить «благоверную», ибо это с ее подачи не пришлось расплачиваться с наемниками. Еще бы, наемники всегда стоят весьма дорого, но она уговорила их на половину захваченного добра. И только.

Вестимо, наемников не устроило такое положение дел, – и они, тайно покинув расположение лагеря, устремились на перехват ускользающей добычи. Лазута позже доложила, спастись удалось единицам, хотя и дрались они, как и подобает потомственным воинам.

Дрались так, что и у сопредельной стороны не осталось сил, чтобы противостоять Члуну. И все же, и Члун был вынужден согласиться на несоразмерно малую компенсацию за возвращаемую противнику крепость – почти столько же, сколько пришлось заплатить своим воям, чтобы не порождать смуту в империи. А казне достались только крохи.

И снова стража «не заметила», как император ушел со стены.