Поцелуй Макоши

Распорядившись об ужине и ночлеге для своей суженой и её старухи-няньки, он отправился к отцу – сказать, что всё прошло вельми удачно, и что завтра надо установить деревянное изображение Макоши на их недавно оборудованном капище. Князь остался доволен заключённым военным союзом с половцами – одной угрозой русичам стало меньше! Половецкий хан Сунгу был вельми воинствен, и лихо теснил печенегов, да и русские земли, бывало, набегами тревожил… Выпив с князем по чарке вина с устатку, Нечай отправился ночевать к гридникам.

А уже чуть забрезжил утренний свет, его разбудил звонкий перестук плотницких топоров: то ладили новый терем, в котором он будет жить с молодой женой! Сладко и коротко потянувшись, Нечай вскочил с сенника, служившего ему постелью, и, как всегда. побежал на двор к колодцу обливаться холодной ключевой водой. Опрокинув на себя одну за другой две большие бадьи, мгновенно разогнавшие остатки сна, он в приливе радостной свежести довольно отфыркивался и отряхивался. И вдруг сзади на его мощное, всё в переплетённых мускулах, плечо опустилась маленькая тёплая ладошка. Он обернулся и слегка оторопел.

– Доброе утро, милый! – лучезарная улыбка Алимы была сравнима лишь с первыми лучами восходящего солнышка. Девушка протянула ему вышитый рушник – вытирайся скорей, и пойдём кушать! Я блинов напекла!

– Ты что не спишь в такую рань, лада моя? И с блинами уж управилась?!

– Ты скоро станешь моим мужем, а я буду твоей женой. И я сама буду тебя кормить – заявила девушка – знаю я, что ты привык кушать со своими ратниками, и дальше кушай себе с ними из одного котла, но когда в походах! А дома, уж не прогневайся, сокол мой, но дели свою трапезу со мною!

– Алима, этому тебя тоже Макошь научила?! – даже растерялся слегка Нечай.

А ответом ему стал лишь счастливый девичий смех…

– Макошь великая богиня, и я буду с радостью служить ей! Она сделает меня волхвицей и подарит дары великие – посерьёзнев, сказала Алима – а ещё она благословит наших с тобой будущих детушек, и они обретут жизнь долгую и счастливую… Пойдём скорее в терем, милый, пока мои блины совсем не остыли!

И едва Нечай с Алимой успели позавтракать, как во дворе княжеском раздался заполошный крик:

– Печенеги! Печенеги!!

Выскочив на крыльцо, Нечай увидал молодого половца из охраны мурзы Бусая.

Конь его шатался и ронял пену изо рта, готовый пасть, и сам юный кмет был ранен. Доспех его, порубленный и забрызганный кровью, говорил о том, что парень побывал жестокой сече.