Скоморох. Шут гороховый

Путы упали к ногам, и атаман тут же сгрёб Олёшку в свои медвежьи объятья…

Часть 3

– Пусти, медведь, раздавишь! – радостно завопил Олёшка, и сам от души заперебирал мышцами, сжимая руки на спине у Гаврилы.

– Вот так встреча! Пойдём-ко, Олёша, поговорим! Вырос-то чёрту до уха, да и силушку твою чую! – хлопнул ладонью-лопатой его по плечу Гаврила:

– Добрым молодцем стал! Научили тебя немчины меч-то в руках держать? Ну, пойдём, перекусим, чем бог послал! Отведаешь вольной пищи! – и повлёк-потащил парня к своему атаманскому шалашу.

– Погодь, дядька Гаврила! Я тут не один – приостановил атамана Олёшка – по-перву отреки мне, с полоном что делать думаешь?

– Да пёс с ними! Мне оне не надобны. Лишни рты кормить, да шишляться с ними. Проще их тут заколоть, да оставить зверью на корм! – махнул рукой Гаврила

– а кто тут с тобой, Олёша? Ты восхотел чего?

При этих словах Гаврилы хорошо понимавший по-русски Якоб слегка побледнел, и коротко перевёл речь атамана своему отцу…

– Еси думка у меня, атаман! Но перво-наперво, вот этих двоих – и указал на Фридриха и Якоба – развязать надобно! Раны перевязать и накормить.

Вели, дядька Гаврила! – отчеканил Олёшка. Якоб и это перевёл отцу.

Атаман принахмурился, но согласился:

– Велю, Олёша…

– А тапере пойдём к тебе во гости! А этих немчинов, как управятся, вели привести к нам – продолжил Олёшка.

Гаврила кивнул Крюку и Кирше. И те бросились исполнять волю атамана.

– Ну, у тя голова, однако. Словно Вече новгородское! – заулыбался Гаврила, когда Олёшка посвятил его в свой план,

– неужель, выгорит сиё?!

– А вот немчинов приведут, тогда у них и спросим, дядька Гаврила.

Ты пока расскажи, как ты выжил-то? Я зрил, тебя конный тевтон по голове мечом бил… И остальных наших всих побили, токмо един я остался. Не захотели мальчонку убивать… – вспомнил Олёшка свою первую встречу с тевтонами и гибель друзей-скоморохов.

– Так, Олёша, удар тот плашмя пришёлся. Видно, меч в тевтонской рукавице железной повернулся.

Это бывает, когда чуток хватку ослабишь. Да и шапка у меня тогда была знатная, с верхом из крепкой сыромятины с проложенным железным кругляшом… Повезло мне, друже! Сколько в беспамятстве провалялся – не ведаю. А подобрали меня робяты Васьки Хвата, у них и пришёл я в себя, оклемался. И остался с ними. Таперь вот атаманствую! А Хват сгинул, жаль его. Добрый боец был. Стыкнулись нос к носу мы с монголами. Нежданно. Выехали из-за перелеска навстречу друг дружке.