Загадка старинной усадьбы

Парень немного удивился тому, что, несмотря на ощутимый голод и пустоту в желудке, кусок в горло лез с трудом, как будто что-то мешало. Кое-как втолкав в себя один бутерброд и запив его чаем из термоса, он приступил к осмотру и изучению купеческой усадьбы. Гена нашёл каким-то чудом сохранившийся вход в подвал, в подземелье дворца, но принял решение спуститься туда на следующее утро, так как сейчас просто не хватило бы времени управиться там до наступления темноты. Старенькая "Тёрка" то и дело выдавала отличные сигналы, и к вечеру Генка подсобрал изрядное количество медных и серебряных царских монет и нательных крестиков.

"Сохран" большинства из них безмерно радовал, казалось, что они не пролежали в земле три столетия, а были сделаны не позже, чем в прошлом году…

– Неплохо, конечно, когда "империя" прёт – рассуждал он сам с собой, заваривая в котелке копарской чаёк с молодыми листочками смородины, – но не за этим я сюда шёл. Мне нужно золото!

– Эхе-хе! – раздался где-то рядом старческий надтреснутый голос – всем только золотишко подавай! А где ж его взять-то, чтобы на всех хватило?!

Генка снова вздрогнул и поднял от котелка глаза.

Перед ним стоял странно одетый старик и, хитро прищурившись, с интересом рассматривал парня.

– Здорово, дед! А ты откуда здесь появился? – удивлённо спросил Гена – места-то тут нежилые. И прикид у тебя какой-то… старинный, что ли?

– А! Ты на тряпки-то, внучок, шибко внимания не обращай! – живо парировал старик – а насчёт мест нежилых, так это, опять же, как посмотреть.

Я вот, как видишь, живу!

При этом дед вдруг резко забеспокоился, закрутил во все стороны головой. Как-то весь сжался, и даже будто стал ниже ростом:

– Пора мне, паря! Завтра ещё зайду, поговорить нам с тобой надо. А ты смотри, ночью-то крепко не засыпай. Спи вполглаза, а то они и до тебя доберутся!

– Кто "они", дедуля? – спросил было Генка, но старика уже и след простыл.

А парень понял, что пришелец, только что разговаривавший с ним, так и не перешагнул очерченного с молитвой круга. Солнышко неумолимо клонилось к закату, задевая своим краем верхушки деревьев, повеяло свежей вечерней прохладой. Усталость, накопленная за день, подкралась незаметно, и глаза сами собой начали слипаться. Генка забрался в палатку, запер входной клапан и залез в спальный мешок. Через минуту он уже крепко и сладко спал.