Флуктуация

Скоро годик сынишке будет. Два месяца назад съехали. В хуторе домик сняли, вёрст двадцать отсюда. Там хозяюшка хорошая, коровка у неё. Молочко-то мальчонке теперь нужно. А в городе стало голодно. Продуктов нет, всё дорого. Екатерина Петровна золотые украшения свои снесла в скупку, меняла на хлеб, чтобы Лизонька могла парня кормить… Заходила недавно.

– В каком хуторе проживают?

– В Лесном, – ответила и, подумав, подтвердила, – да точно в

Лесном. Домик на окраине. Спросишь – любой подскажет.

Синицын поцеловал руки доброй женщины, вытащил дорожный паёк

и уложил на столе.

– Ой, что вы, Павел Андреевич, не надо, – скромничала Надежда

Васильевна, но Синицын был уже за порогом. – Ну, спасибо, голубчик, – сказала со слезами, перекрестив, уходившего Павла.

Бойцы дождались ночи, но Зубавин не появлялся. Видимо,

совещание было серьёзным. Солдаты догадывались, – готовилось грандиозное наступление, и отцы-командиры разрабатывают стратегический план. Павел не находил места. До хутора где Лиза с сынишкой и матерью – рукой подать.

Мысли были в Лесном. Нервно ходил по улице. – «Знать бы, что так затянется», – сожалел, что отпросился на короткий срок, ведь давно мог побывать там и вернуться.

Зубавин вышел из штаба ближе к полуночи.

– Поедем, товарищ командир? – спросил Хохлов.

Достав кисет с лукавством в глазах, предвкушая что-то приятное,

Зубавин шмыгнул носом. – Комбриг приказал заночевать здесь. Ничего, думаю, с полком не станет. Поедем поутру, приказы нужно исполнять.

Вам выделили хату для ночлега. Едем, герои мои, устрою. Я же, поеду до жинки. Утром вас подниму.

Командир полка расквартировал бойцов, и уехал, оставив за

старшего того же Хохлова.

– У него жена ведь в станице Богородской, – удивился Иван Серов, —

хорошо помню. Месяц назад там стояли, ночевал у неё.

– Да у командира в каждом пункте супруга имеется, – смеясь,

ответил Хохлов. – Наш Сидор Борисович ещё тот лазелас.

– Ловелас, – поправил Павел.

– Шо? – переспросил Хохлов.

– Говорю, что правильно говорить – ловелас.

– Да, какая хрен разница! – усмехнулся тот. – Главное сейчас под

титёкою у милки и в ус не дует, а мы здесь на шинельках суконных мнёмся.

Раздался хохот, и казалось, был слышен и в соседних домах. Каждый

старался высказаться, забавной, смешной речью. Вскоре все угомонились. Павел толкнул в бок лежавшего рядом на полу Хохлова: – Отпусти в Лесной сбегать. К утру вернусь. Жену бы повидать да сына.