Год 2077-й

Между очагом и стоявшим снаружи Яросветом на бетонном полу лежал кусок плиты перекрытия, на котором лежало то, что осталось от Малюты… Яросвет увидел жавшихся по углам баб и нескольких детёнышей (назвать ребёнком маленькую нелюдь, выглядывающую из-за какого-то железного хлама, державшую в грязной руке кусок мяса, бывшего ещё вчера ногой или рукой бойца НСР Малюты – его подчинённого – Яросвет не мог).

– Отставить пулемёт! Будем экономить боезапас. Первослава с отделением сюда! – произнёс Яросвет, отдышавшись. – И чтобы ни одна тварь из этого гадюшника не вышла живой!

Чур отдал распоряжение одному из бойцов.

Тот убежал.

– Лейтенант, – обратился к Яросвету Первослав, – что делать с этим? – Он указал на тихо скулившего Волка стволом автомата.

– Этого… примотать проволокой к во-он тому столбу, – Яросвет указал взглядом на первый попавшийся столб, – пускай подыхает медленно.

Спустя десять минут, обнажившие короткие мечи отделения Чура и Первослава вошли в котельную…

26 февраля 2077 года, ж/д станция Узловая, четыре часа пополуночи

Болело всё.

Каждый сантиметр израненного тела. Левая рука распухла в кисти и сильно ныла, правая просто занемела. Затёкшие ноги тоже ничего не чувствовали. Хотелось пить. Правый глаз наполовину заплыл синяком и смотреть можно было лишь через узкую щёлочку, левый вовсе не открывался. Хотелось сглотнуть, но слюны не было. Во рту засохшее, вперемешку с кровью костяное крошево от выбитых зубов, не сплюнуть.

Сколько зубов ему выбили эти лысые? Два или три? – понятно не было.

Передние, вроде как, целы, – и то хорошо! Челюсть вроде бы тоже… не хрустит. Волк потрогал языком левые верхние… «Точно, нету двух… Суки!..»

«Пить… Пить… Как же хочется пить… Суки, бляди…»

Перед единственным рабочим глазом нависла пелена, всё расплывалось.

Где-то рядом эти лысые ублюдки. Жгут костёр возле здания вокзала.

«Не спят, суки…»

Волк слышал, как раз в полчаса мимо проходил патруль. Один раз он не вытерпел и попросил воды. Всего лишь глоток воды.

Лучше бы не просил… Похоже, сломали ещё одно ребро. Прикладом. Уже четвёртое или пятое – точно и не скажешь. Казалось, что целых рёбер у него вообще больше не осталось.

Рядом хрустнула ветка.

– Волк, – послышался рядом знакомый манерный голос, – это я, Белка,

«Вот, блядь, тебя-то, козла дырявого, я только и ждал…»

Белка был местным пидором, которого Волк сильно недолюбливал и под настроение мог отвесить тому подзатыльник-другой. Волк вообще таких не любил.