Двойная игра

От жуткой неразберихи и волнения, Алиса на время забыла о диете, машинально проглотив три пирожка с капустой.

– Алис, надо встретиться с соседкой Кузоватовой – Еленой Фёдоровной. Она живёт на седьмом этаже в сто сорок второй квартире. Консьержка говорит, Елена тоже видела Димона. Они столкнулись на крыльце. Вдруг удастся узнать что-нибудь значимое. Займёшься этим?

– Без вопросов. Только завра вряд ли получится. У нас репетиция. Но в ближайшие дни обязательно встречусь с соседкой.

– А я попытаю счастье в сквере.

Не может такого быть, чтобы Димона не заметил никто из местных жителей. Наверняка он просидел в беспамятстве на скамье не один час. Вечером в сквере много собачников, возможно, кто-то обратил внимание на спящего парня.

– Или видели, как он там появился.

– Завтра уточню у Димона на какой скамейке он пришёл в себя и начну действовать. Блин!

– Ты чего, Глеб?

– Завтра у меня Балашиха!

– Димка сам может пойти в сквер.

– Никуда он не пойдёт. Димон мне прямым текстом сказал, что сдаётся.

Умывает руки.

– На него это не похоже.

– Димон не верит в свою невиновность. Слова Веры воспринимает чистой правдой, потому и мучается.

– И Люську о помощи не попросишь.

– Не попросишь. Кстати, куда она ускакала на ночь глядя?

– К Прасковье пошла.

Я взял пирожок, повертел его в руках и положил обратно на тарелку.

– Не-е, этот уже не влезет. Пошли, пройдёмся по набережной.

Алиса кивнула. В тот вечер мы больше не разговаривали о расследовании; хотелось немного отдохнуть от суматошных мыслей.

Глава пятая

Паня, Прасковья

– Пань, не пугайся, это я, – крикнула Люська, хлопнув дверью.

Блюдо с пирожками она оставила на тумбочке и, прежде чем пройти в комнату, забежала на кухню, включить чайник.

– Люсь, принеси морковки, – слабым голосом попросила Паня.

– Сейчас почищу.

Опять Панька не в настроении, опять у неё дрожит голос – наверняка сидела перед телевизором и ревела. Скорее бы уже родила, думала Люська, подставив под струю воды очищенную морковку.

О том, что Паня превратится в квашню, нельзя было представить и в страшной фантазии. Красивая, весёлая, бойкая Прасковья – душа любой компании; за словом в карман не лезла, обожала шумные вечерники, розыгрыши, не могла долго усидеть на одном месте. Друзья называли Паню вечным двигателем и неисправимой оптимисткой.

Всё изменилось восемь месяцев назад, когда Паня сообщила мужу, что скоро у них родится ребёнок.