Двойная игра

– Алис, я же просила.

– Люсь, вспомни, – настаивала Алиска.

– Да помню я, помню.

– Тогда почему медлишь?

И Люська решилась. Поправив причёску, она сделала глубокий вдох, открыла замок и распахнула дверь.

Димон стоял на пороге с потерянным видом.

– Привет, Люсь.

– Припёрся вымаливать прощение? Зря потратил время. Ты для меня умер! Даже если встанешь на колени – не прощу. Вали отсюда! – Развернувшись, Люська ушла к себе, громко хлопнув дверью.

Поймав мой взгляд, Димон спросил:

– Глебыч, можно пройти? У меня беда случилась.

***

– Димка, почему у тебя лицо расцарапано? – спросила Алиса, когда Димон прошёл в кухню. – Где так угораздило?

– Лицо – ерунда. У меня проблемы посерьёзнее царапин.

– Выкладывай.

– Такая измена произошла, до сих пор очухаться не могу.

– Не тяни, Димка.

– Короче, если в двух словах, то Веру грабанули.

– Как?

– И главный подозреваемый – я!

Не успели мы с Алиской удивиться, а Димон добавил:

– Точнее, не главный подозреваемый, а единственный.

Круто, да? Полнейший абздольц!

– Шутишь?

– Я похож на шутника, Глебыч?

– Говори с самого начала.

– Три дня назад это произошло. Из квартиры Веры украли десять тысяч евро.

– Ого!

– Мать Веры, Екатерина Станиславовна хотела накатать на меня заяву в полицию. Родителям еле удалось с ней договориться. Отец машину продаёт. Деньги надо вернуть в кротчайшие сроки.

– Ты-то здесь при чём?

– Они меня обвиняют в краже.

– Они?

– Вера и Екатерина Станиславовна.

– На каком основании?

– На основании Вериных слов.

Её избили, в квартире всё перевернули вверх дном. Я в ауте! Влип капитально, – Димон уронил голову на стол, тяжело задышал.

– Подожди, – я похлопал его по спине. – Из твоих слов ничего не понятно. С какой стати Вера обвиняет тебя, она с ума сошла?

– Скорее всего, с катушек съехал я. Я ничего не помню, Глебыч.

Алиса налила в чашку воды и поставила её перед Димоном.

– Выпей воды и расскажи, наконец, что у вас там произошло?

– Чёрт, не помню, Алис.

События того вечера стёрты из памяти. Я ж очнулся на скамейке в сквере. Кругом темнота, людей нет, рядом лежит дворняга. Голова раскалывалась. Минут десять сообразить не мог, кто я и откуда. Когда вспомнил, пошёл домой. Ну, как пошёл. Шаг делаю и падаю: всё кружится, вертится. Тошнило сильно. Дома паника, мать в крик, спрашивает, что и с кем я пил. Отец наезжать начал. А я никакой, убитый стою, смотрю на них, а перед глазами круги плывут. Потом упал.