Полянский. Детектив-медиум

И ещё счётчики списать, послезавтра в приложении нужно будет передать показания по воде и электричеству. Она вышла с сумкой на плече в прихожую…

Неожиданно в тишине квартиры резко и громко прозвучала заставка программы новостей: включился телевизор. Лида, вскрикнув, подскочила на месте. Перевела дыхание и осторожно прошла через коридор в комнату Елизаветы Егоровны. Действительно, на плазме замелькали кадры «последних событий», пульт лежал на полу около дивана. Трясущимися руками подняв пульт, Лида выключила телевизор.

Подумав, выдернула из розетки, чтоб уж наверняка. Что за дикие глюки?

Послышалось? Но в квартире сверху давно никто не жил, а через стенку было слышно только соседскую собаку. Некому было бегать по коридору. Может быть, ей послышалось? И всё же она точно слышала: «Топ-топ, шлёп-шлёп!». Так топают дети, Лида знала, у неё было четыре племянника.

Зашумела вода в ванной. Кран сам открылся, это уж ни в какие ворота! Лида поставила сумку у порога и шагнула за угол налево. Мигнул и выключился свет в коридоре.

Лампочка перегорела, что ли? Лида безрезультатно пощёлкала выключателем, наощупь в ванной нашла вентиль, перекрыла холодную воду. Дичь какая-то. Вытирая руки на ходу, подхватила свои вещи и открыла входную дверь, вышла на лестничную клетку. Полоса света легла из подъезда в тёмную прихожую. Топ-топ, шлёп-шлёп, топ-топ по старому паркету.

Она оглянулась и почувствовала, как подкашиваются ноги. На свет из бабкиной комнаты выбежал ребёнок лет трёх. Сине-серая мёртвая кожа, синяки под мутными запавшими глазами, дёрганые движения и старая одежда.

Он протягивал к ней отёкшие пальцы и раскрывал в беззвучном крике почерневший рот…

В ужасе Лида заорала так, как никогда в жизни ещё не кричала, и рывком захлопнула дверь, грохнув замком.

2.

Своего первого призрака он увидел спустя три дня после того, как очнулся в реанимации, куда попал с пулевым ранением. Это ж надо было оказаться настолько не в том месте и не в то время!

Молодой юрист, пристроенный отцом на казённую государеву службу, не снискал пока уважения коллег.

Над «эндокринологическим дундуком» посмеивались, не принимая во внимание образование и профессионализм.

Но когда он лежал в больнице, ожидая очередной перевязки, пришли проведать две секретарши, принесли какую-то пустяковую передачу. Притихшие и внимательные, девушки посидели рядом полчаса, расспрашивая о самочувствии. Тимофей понял, что шальная пуля, пробившая грудь, сделала его интереснее и загадочнее.