Город, которого нет

Где же люди, снова и снова задавался я вопросом, отправившись на разведку. Что-то здесь явно не то.

Как и ранним утром, дворики пустовали, я видел уже знакомые велосипеды, футбольный мяч, ракетки для бадминтона, черную кошку, дремавшую на клумбе, но я не видел людей.

Внезапно я замер и быстро повернул голову влево, взгляд уперся в окно второго этажа девятнадцатого дома. От окна кто-то отпрянул, качнулась занавеска, мне это не понравилось.

Я прошел ещё несколько метров, делая вид, что разглядываю свои ладони, а потом резко обернулся.

Ощущая на себе невидимые взгляды, я решил вернуться домой. А там первым делом поделился своими сомнениями с мамой, но, увы, был не понят.

– Брось, Слав, тебе показалось, – вот и все, что ответила мне мама. Она сидела в кресле, читала книгу, сейчас её куда больше волновали судьбы главных героев, чем настроение собственного сына.

Пришлось идти в сад, к бассейну я не подошел, сразу направился к дубу. Какой же он всё-таки высокий, интересно, сколько метров от земли до нижней ветки? Три? Три с половиной? Четыре.

Громко закаркала ворона, беспокойное карканье выдернуло меня из омута неуютных мыслей, я закрыл глаза, досчитал до трех и поспешил отойти подальше от дуба.

Нет, мне намного спокойнее думать, что в саду растет обыкновенный дуб-долгожитель. И не происходили возле него никогда бесчинства и смертные казни. Это все выдумки, вздор, пустые слова скучающего старика.

…Перед сном я зашел в комнату брата, собирался почитать ему о приключениях Гулливера, но Никитка, увидев в руках книгу, замотал головой. Он встал с кровати, подошел к шкафу, вытащив оттуда потрепанную книгу без обложки. Когда-то книга была в твердом переплете, сейчас же Ник держал засаленные страницы с множеством пятен и плесени. Мне дотрагиваться до этого хламья жутко не хотелось, но Никитка упорно протягивал «книгу».

– Где ты умудрился найти это старье?

Ник кивнул на шкаф.

– На неё смотреть противно. Давай лучше про Гулливера почитаю, вчера на самом интересном месте остановились.

Ник был категорически против Гулливера, пришлось уступить и, борясь с отвращением, пролистнуть несколько страниц. Автор был мне неизвестен, состояла книга из коротких рассказов, я выбрал тот, что начинался на тридцать второй странице.

Никитка удобней уселся на кровати, подложив под спину большую подушку.

– Готов? – спросил я.