Кукольное преступление

Позавчера приехала Диана, дома был фейерверк: нескончаемые рассказы, истории, смех и восклицания: «Люсьена, почему Глеб не выходит из комнаты?».

Сегодня утром Диана вновь уехала, очередные гастроли. Когда вернётся, не сказала, дала на прощание ценные указания, поцеловала нас и упорхнула.

Если честно, даже не помню, сказал ли я ей до свидания, когда она пыталась выдернуть меня из объятий Интернета, или прогудел что-то нечленораздельное.

Днём я услышал из коридора голос сестры, Люська переговаривалась с кем-то на повышенных тонах, хлопнула дверью, а после раздался незнакомый детский голос.

Я на миг оторвал взгляд от монитора. Гости, что ли, у нас? В глазах рябило от печатных букв, виски давило, определённо, стоит сделать перерыв, иначе дело кончится плохо. Свернув все окна, сохранив в избранном непрочитанные статьи, я вышел из комнаты.

В кухне за столом сидела худая девчонка лет десяти. На ней были рваные синие джинсы, прожжённая в нескольких местах малиновая футболка и дырявые носки.

Грязные рыжие волосы стянуты резинкой в хвост, лицо недовольное: щёки грязные, на лбу царапина, подбородок украшал внушительный синяк.

– Знакомься, Глеб, – усмехнувшись, сказала Люська. – Это Бажена.

Девчонка шмыгнула носом и посмотрела на меня исподлобья.

– А это Глеб – мой брат.

Бажена буркнула тихое «Привет».

– Теперь она смирная, но пять минут назад орала, как резанная. Слышал бы ты, куда и как она меня посылала.

Таких слов даже я не знаю. – Люська поставила перед Баженой тарелку овощного салата. – Ешь!

Схватив вилку, девчонка начала жадно глотать салат.

– Руки бы помыла сначала.

– Они у меня чистые, – сказала Бажена с набитым ртом, обтерев грязные ладони о малиновую футболку.

– Короче, рассказываю, как и где познакомилась с этой штучкой. Прикинь, иду себе, никого не трогаю, вдруг вижу, эта малолетка у бабки из сумки кошелёк стащила. Еле догнала.

– А домой обязательно было её приводить? – я снова посмотрел на Бажену, заметив в её взгляде искорки испуга.

– Глеб, ей десять лет и она бродяжничает.

– Ничего не бродяжничаю, – ответила Бажена. – Сказала же тебе, у меня дом есть.

– Но живёшь ты на улице.

– И что? На улице прикольней. Дома мать пьёт, избить может. Когда сильно напивается, я сваливаю.

– И долго ты так живешь?

– Два года.

Я присвистнул.

– Вот-вот, – кивала Люська.