Нигде

Вздрогнув, Вера прервалась на полуслове, сжалась, сникла, подбежала к двери, затем снова к окну, и голосом испуганного ребёнка проговорила:

– Гроза надвигается! Герман Валентинович, опять будет гроза. Посмотрите, сюда идёт чёрная туча! Вы видите, она чёрная с зеленоватыми полосами. Неужели ураган? Герман Валентинович, я пошла.

– Подожди, – остановил её Герман. – Гроза будет на улице, не в номере, нас она в любом случае не коснётся.

Ему самому было жутко неловко от надвигающихся мрачных туч.

Оставаться в номере одному не хотелось, возможно, в присутствии Веры, его страх непогоды притупится.

– Не уходи, – попросил он, растирая ладонью шею.

Вера колебалась. Она продолжала бороться с собой минуты полторы, оборачивалась к окну, вглядываясь в неотступно надвигающуюся черную завесу; а та уже успела закрыть своей чернотой половину неба.

– Тогда можно я занавешу окно? – спросила Вера и, не дожидаясь ответа, задернула плотную штору. – Если будет ураган, он повалит деревья.

Ель точно не устоит. Та ель, которая растёт недалеко от фонтана.

Решив разредить обстановку, Герман предложил Вере выпить вина. Девушка отказалась.

Новый раскат оказался мощнее предыдущего. Вера интуитивно подалась вперёд и всем телом прижалась к Герману.

– Мы умрём! – завизжала она. – Мы все умрём!

Он растерялся. Вера отстранилась, кинувшись к двери. В коридоре она добежала до лестницы и, не оборачиваясь, начала спускаться вниз.

***

Тропический ливень бушевал минут двадцать.

Всё это время Герман простоял у зашторенного окна, сначала планировал пройти в ванную, но передумал. У окна было легче сосредоточиться, он старался дышать ровно, не зацикливался на шуме, медленно считал до ста, растирая правой ладонью шею. Он пытался успокоиться, но страх упорно продолжал подтачивать изнутри, перед глазами замелькали обрывки прошлого: нелюдь… отец… мать… стоны… на улице гром, и тяжелые капли бьют по стеклу и карнизу.

…Запах горелых проводов и пластика Герман почувствовал сразу, как только из-за серых облаков показался кусок неба.

Он открыл окно – в нос ударил резкий запах опаленных волос.

В коридоре было пусто, никого он не встретил и на лестнице, спускаясь вниз. Пустовали холл, ресторан, бар. Появилось стойкое ощущение, что народ вымер.

– Эй, я здесь один? – крикнул Герман, вернувшись в холл.

Тишина. От едкого запаха запершило в горле, начал душить кашель.