Нигде

Тамара проследила за взглядом Анны Марковны, увидела Германа, прищурила глаза. Виталий Борисович представил их друг другу, а Вера тихо, но твёрдо напомнила всем, что сейчас не самое подходящее место и время для бесед.

Управляющий согласился, взял Германа под руку и они в сопровождении Веры вышли в коридор.

– Спокойной ночи, Герман, – крикнула им вслед Анна Марковна.

Он обернулся. Лицо Анны Марковны озарилось улыбкой.

– Вас разбудила наша возня? – спросила Вера.

– Я ещё не спал.

– Бессонница? – в голосе Виталия Борисовича скользило сочувствие.

– Работа.

Вера понимающе закивала.

– Ночь – время не для сна.

– Прости, что ты сказала? – поднял брови Виталий Борисович.

– Для писателей, – пояснила Вера.

– Из меня точно писатель не получится, спать ложусь в одиннадцать часов, стоит замешкаться – бессонница одолевает. Полуночников никогда не понимал и вряд ли пойму, мне легче встать в четыре утра, чем лечь в половине третьего. Между прочим, сегодня уже не засну. Нет! Ну да ладно, главное, чтобы Тамаре Михайловне полегчало.

Мне бы кофейку крепкого сейчас, Верочка, не организуешь?

– Герман, вы к нам присоединитесь? – спросила Вера.

– В другой раз, – вяло ответил он.

Вера с дядей стали удаляться. Теперь он стоял в коридоре один, в номер заходить не торопился, думал о чём-то настолько глубоком, что не сразу почувствовал, как по ногам прошёлся сквозняк.

Обернувшись назад, он увидел, как нечто светлое, точно человек, обмотанный в белую простынь, спешно скрылся в одном из дальних номером.

Громко хлопнула дверь, сквозняк прекратился. Правой ладонью Герман начал растирать шею.

Спасть, несмотря на поздний час, не хотелось, зато появилось желание совершить нечто эдакое. По большому счету Герман был домоседом, тусовки – исключением являлись случаи, когда того требовали благие дела напрямую или косвенно связанные с писательской деятельностью, – игнорировал, предпочитая оставаться дома или сходить с женой в ресторан. Но сейчас ни с того ни с сего загорелся идеей где-нибудь потусить, да не просто потусить, а оторваться по-полной.

Необычное желание для домоседа. Впрочем, желание пришлось зарубить на корню: тусить негде и не с кем.

Сон не шел, наверное, не следовало отказываться от чашки кофе. Он был бы не прочь сейчас с кем-нибудь поговорить: только, не с Виталием Борисовичем, а с Верой, пожалуй, да. Почему он отказался от кофе?

Спустившись на улицу, Герман дошел до фонтана, начал думать: ни о чем и обо всем сразу.