Нигде

– Если что, обращайтесь, – уходить он не торопился, протянул Эмме ключ, и в очередной раз глаза впились в упругие груди.

– А хотите выпить? – неожиданно предложила Эмма. – У меня есть вино и коньяк.

Конечно же, он мечтал выпить, точнее, мечтал зайти в номер, а что именно там делать – не столь важно. Главное – от неё последовало приглашение. Она приглашала его выпить, это что-то да значило, размышлял он, проходя в уютную гостиную.

– Что вам налить? – Эмма подошла к бару, вопросительно покосилась на Германа.

– Мм… Вина.

***

Они сидели на мягком диване, пили вино, разговаривали; беседа протекала в непринужденной атмосфере, вопреки его тревожным ожиданиям и беснующимся страхах. Неловкость ушла. Теперь всё было по-другому, он сидит напротив Эммы, слышит её голос, вдыхает её запах, видит её глаза. И уже не чувствует себя шестнадцатилетним подростком на первом свидание. Нет, теперь он взрослый мужчина, теперь он тридцативосьмилетний Герман Славский. А она тридцатисемилетняя Эмма. Просто Эмма.

На сегодня этого вполне достаточно.

Она спросила, над чем Герман работает сейчас, но ответа не ждала, не интересно ей было, он это видел. Эмма придвинулась чуть ближе, крепче сжала в руке бокал, второй рукой убрала за ухо прядь волос. Янтарные глаза заблестели особым блеском, зрачки расширились, полуопущенные веки придали взгляду поволоку, губы распахнулись, но сказать Эмма ничего не успела.

Он набросился на неё голодным волком, схватил за плечи, припечатал к спинке дивана, стал целовать – скорее даже терзать её пухлые губы.

Она вскрикнула, но не от неожиданности, скорее, для вида, выронила на пол бокал с вином, обхватив одной рукой Германа за шею, второй быстро прошлась по его спине. На остервенелый поцелуй Эмма ответила достойно, и Герман догадался – она именно та женщина, которая неоднократно являлась в его фантазии. То ли писательские фантазии, то ли сексуальные. Ему захотелось раствориться в ней, слиться в одно целое, а там… Гори всё синем пламенем.

Когда он начал стаскивать с неё платье, она тихо простонала «осторожней», высвободилась из его объятий, встала, ловко скинула красный наряд, тряхнула головой – копна рыжих волос при этом «загорелась» ещё ярче, – носком туфли отшвырнула подальше от дивана осколок бокала, но возвращаться к Герману не спешила.

Она собиралась с ним поиграть в кошки-мышки, немного позабавиться, она знала, теперь он пойдёт на всё, он уже не охотник, он жертва, из него можно смело вить верёвки.