Нигде

До колик навязчивая и непробиваемая, а голос, вы слышали её голос? Оторопь берет.

– А она кто?

– Во всяком случае, не тот человек, о котором стоит говорить, рассчитывая поднять себе настроение, – уклончиво ответил управляющий. – Герман Валентинович, у меня есть к вам деловое предложение.

– Заинтриговали, Виталий Борисович. Слушаю.

– Мне вдруг показалось, что вам необходим отдых. Не поймите меня неправильно, просто я чуточку умею разбираться в людях. У вас усталый вид, Герман Валентинович, вы много работаете и совсем не отдыхаете.

– Рад бы, да сроки поджимают, рукопись надо закончить.

– Я предлагаю вам пожить в усадьбе. Пожить в качестве почетного гостя. Здесь намного лучше думается, Герман Валентинович. Масса свободного времени, никто ничем не обременён, только вы и ваши мысли. Не сомневаюсь, у нас вам станет писаться легче, можем даже заключить пари. Касательно денежного вопроса, вам свершено не стоит беспокоиться, вы – гость, и сможете жить здесь столько угодно и абсолютно бесплатно.

– А что взамен? – спросил Герман. – Вам что-то нужно взамен, Виталий Борисович.

– Сущие пустяки, Герман Валентинович. Помните, я говорил о написанных Верочкой вещах? В них нет души. А вы, я убежден, именно тот человек, кто может вдохнуть в них душу. Вы писатель, Герман Валентинович, и ваши советы помогут Верочке в дальнейшем избежать старых ошибок.

– Хотите предложить мне научить вашу племянницу писать? Виталий Борисович, это невозможно, нельзя научить человека тому…

– К чему у него самого нет стремления, – быстро вставил управляющий, сложив ладони домиком.

 – Но Вера стремится стать хорошим писателем, она нуждается в помощи знающего человека. И потом, я не прошу вас учить Веру писать. Нет! Дайте ей несколько мастер классов, на большее я не смею рассчитывать.

Герман вспомнил недавнее состояние эйфории и желание немедленно приступить к работе. Он ответил согласием.

Чуть погодя, направляясь к воротам, и внезапно решив ещё раз пройтись по парку, для чего пришлось вернуться назад и свернуть на главную аллею, Герман заметил Анну Марковну.

Она сидела на кованой скамейке богато украшенной ажурными узорами в стиле барокко. Левее от скамьи высился пьедестал из красного гранита с бронзовой фигурой Химеры.

Вроде бы Анна Марковна дремала, а быть может, просто решила дать отдых глазам, оторвав на пару-тройку минут взгляд от розового нетбука, лежащего на коленях.