Недобрый клоун

Для Шандора собака была всем в жизни.

– О чем вы говорите, – возмущался отец. – Ещё пара секунд и псина покалечила бы моего ребенка.

Старый цыган – теперь я знал, его зовут Шандор – вскочил на ноги и с резвостью молодого парня приблизился к отцу. Его и без того уродливое лицо исказилось злобой: черные глаза пронзали насквозь, не знаю, что чувствовал папа, а я от взгляда старика был готов провалиться сквозь землю. Нагнувшись, цыган начал размахивать перед лицом отца руками, выкрикивая резкие, наверняка бранные слова.

– На ракир акадякэ, – обращалась к старику цыганка. – Мангала тэ йавэс манца.

– Инкэр тыри чиб палэ данда! – отмахивался от неё Шандор, продолжая орать на отца.

– Что он от меня хочет? Я его не понимаю.

– Уходите! Уходите отсюда, – цыганки пытались оттащить Шандора от моего отца.

Та, которая была очень красивой и имела родинку над верхней губой, заговорила с дедом столь же эмоционально, сопровождая свою торопливую речь интенсивной жестикуляцией. И вдруг старик зарычал, метнул испепеляющий взгляд в мою сторону, упал, начав биться лбом о землю и возводить к небу морщинистые руки.

– Слава, уходим отсюда.

Цыганки заплакали, Шандор продолжал громко кричать, только теперь его крик был направлен не на отца, а в пустоту.

– Намишто! Намишто! – орал он.

– Пап, что теперь будет? – спросил я, когда мы вышли на дорогу.

– Да ничего. Но вы туда больше не ходите.

– А вдруг… – я запнулся. – Вдруг они придут сюда?

– Не думаю. Слав, маме об этом знать не нужно, согласен?

Я кивнул.

Отец с Ником вернулись домой, я свернул к Кирюхе. Не терпелось рассказать ему о сцене, невольным свидетелем которой я стал.

Глава третья

Что скрывает ночь?

Весь день мы играли в теннис, а ближе к вечеру Стасу внезапно стало плохо. У него резко заболел живот, появился жар, тошнота. Примерно час спустя боли в животе и рвота начались у Лильки. Виной всему маринованные грибы, которые все, включая и меня, ели за обедом. Но скрутило почему-то только двоих, наверное, все дело в ослабленном организме.

– Я больше всех грибов съел, – говорил Кирюха. – И хоть бы хны!

– Сплюнь, – я толкнул друга в бок.

– А чему ты удивляешься, – Лилька лежала на диване в большой комнате, измеряя двадцатый раз температуру. – Тебя ни одна зараза не возьмет.

Они начали пререкаться, я пошел домой. Часов до двенадцати просидел за компом, посмотрел фильм, а в начале первого меня разморило. Я лег и сразу заснул.