Формула обмана

На столе стояли две чашки, экспертиза показала…

– Не части. Во сколько это произошло?

– Смерть наступила приблизительно около десяти вечера.

– Он всегда задерживался допоздна?

– Допоздна? – Артём скривил губы. – Он мог ночи напролёт просиживать в офисе. Нам позвонили в первом часу. Оказывается, кто-то сообщил в полицию, что Виталька мертвый.

– Как сообщили?

– Так. Звонивший не представился.

– Это убийца!

– Ага. Где ты видела, чтобы убийца так себя подставлял?

– Тогда кто?

Артём развёл руками.

– Неизвестно.

– Ты сказал, на столе стояли две чашки.

– Да.

– Из этого следует – у Виталия был посетитель.

– Наверняка будут склоняться именно к этой версии.

Люська начала ходить по кабинету.

– Не мельтеши, – попросил Артем. – Лучше давай поднимемся ко мне. Не могу здесь находиться.

Прежде чем выйти, Люська взяла фотографию.

– Артём, скажи, крест на его лице твоя работа?

– Сдурела?

– Ответь на вопрос.

– Да какого черта?! У вас у всех обострение, что ли! Не брал я в руки фотографию! Сначала Виталька накинулся на меня с кулаками, теперь ты. По-твоему, я идиот? Зачем мне такие подлянки устраивать?

– Виталий думал…

– Плевать, о чём он думал. Знаешь поговорку: не пойман, не вор. Прекрати нести ахинею. Дай сюда фотографию. – Артем выхватил рамку и поставил ее на место. – Всё! Финита ля комедия.

– Тебе надо успокоиться.

– Я спокоен.

Выскочив из кабинета, Артем поднялся наверх.

Вышедшая из столовой Софья Петровна в сопровождении Зинаиды Юрьевны, обеспокоено спросила:

– Вы поругались?

– Нет, – Люська последовала за Артёмом.

Стянув галстук, Артём рухнул на кровать. Лицо пылало, зрачки расширились. Глядя в потолок, он сжимал край покрывала.

Толкнув дверь, Люська сказала:

– Напрасно ты психанул. Тебя никто ни в чём не обвинял, я просто спросила?

– Просто спросила. Ты не спросила, ты именно обвиняла.

– Прости.

– Проехали. Голова трещит, сил нет. Завтра похороны я… наверное, не смогу присутствовать.

– Как не сможешь?

– Не переношу кладбищенскую атмосферу.

– Не ты один.

– Виталька не обидится, он простит и поймёт. Думаешь, я бесчувственный?

– Нет.

– А я бесчувственный, я всегда им был, есть и останусь. Такого мнения придерживался Виталька. Он неоднократно, особенно в последнее время, твердил о моей чёрствости.