Формула обмана

– Вслух читай, – зычно сказала Валентина.

– Минаева Виктория Витальевна. Русская…

– Это дочурка моя. Читай дальше.

– Мать – Обуховская Валентина Игнатьевна…

– Теперь в графу отец глянь, – усмехнулась Маргарита.

– Минаев Виталий Алексеевич.

– Вот! Все слыхали? – Валя выхватила свидетельство и, подойдя к матери, сказала: – Усё по закону! Как надо. Викуша – родная дочь Витальки. Он её признал, и теперь мы будем жить здесь!

– Виталий Алексеевич умер, – едва слышно сказала Софья Петровна.

– Знамо дело, умер, – брякнула Валя. – Иначе мы бы не прифигачились к вам. Пока жив был, денежку нам каждый месяц на карточку переводил. Теперь нема его, значит, вы обязаны нас содержать.

– О его смерти мы узнали из вчерашней газеты, – на всякий случай пояснила Маргарита.

Зинаида Юрьевна перекрестилась. Артём выпал в осадок.

– Так это чего… его ребёнок?

– Валя, дай ему свидетельство почитать.

– Да ладно, мамань, нехай перебьется. У тебя с ушами, что ль, проблемы? Ты ж слышал, как вдова документ читала? Там чёрным по белому сказано: Вика дочь Виталика.

Ты сам-то кто будешь?

– Брат, – машинально ответил Артем.

– Значит, дядька Викин, ёлки-палки. Ну и рожа у тебя! Послал же Бог родственничков. Ладушки, вроде усё устаканилось, теперь можно располагаться. Маманя, ты все сумки втащила?

– Да, доча, все.

– Подождите, – пролепетала Лена. – Как устаканилось? С какой стати вы собрались жить в особняке? Кто дал вам право?

– Документы могут быть поддельными, – предположил Илья Григорьевич.

– Во загнул! – оскорбилась Маргарита. – Кто ж такие документы подделывает? По-твоему, мы с дочей дурынды, не знаем, что за это срок светит?

– Не горячись, мамань, он не со зла сказанул. Вы отец Виталькин? Хотя нет, не похож.

– Это мой папа, – сказала Лена.

– А-а… Ну и черт с ним! Не родня он нам. Я ругаться ни с кем не хочу, ситуация у нас фиговенькая. Если бы не ситуация, ни в жизнь к вам не притащились бы. Наш дом под снос идёт.

Всё расселить обещали, квартирку двухкомнатную дать. Время идет, нас продолжают завтраками кормить. Жить в однушке больше невозможно. На потолке трещина с мой кулак. – Валя показала окружающим свой увесистый кулачёк. – Штукатурка осыпается.

– Того и гляди, стены рухнут, – сказала Маргарита. – Виталик хотел квартиру нам купить – не успел.

– А у Витальки хатка нормалек, места всем хватит.

– Тем более по закону моей внучке полагается доля наследства.