Те, Кто Живут Давно. Сердце Рэдмаунта

Это всегда заканчивается одинаково, – Елена тяжело вздохнула. Поставила чашку на стол, и устало потёрла лицо ладонями. – Нужно отдохнуть, уже давно утро. Йен! – Он поднял на неё серо-голубые глаза, того же цвета, что и лёд на окнах. – Иди к себе.

Метнув в соперника злобный взгляд, но не став спорить, он поднялся из-за стола, сложил салфетку и вышел из зала. Елена встала и смотрела ему вслед, когда Андрей обнял её и привлёк к себе, усадив на колени. С одной из ножек, не достававших до пола, упала мягкая туфелька.

– Зачем ты постоянно обижаешь О’Лири? Неужели тебе доставляет удовольствие язвить его за то, какую жизнь он выбрал?

Она погладила его по голове, рассеянно перебирая чуть вьющиеся тёмные пряди.

– Да, – просто согласился он, зарываясь носом в складки ткани на груди, и с наслаждением вдыхая её запах.

Елена подняла его лицо и крепко прижалась к крупным горячим губам, у этого поцелуя был вкус кофейной кислинки.

– Ты останешься, только если помиришься с ним сейчас, – улыбнулась она, глядя в почерневшие от широких зрачков глаза.

– Это же невозможно! Ты знаешь! – с раздражением нахмурился гладкий лоб.

Колычев прижал её к себе, чувствуя через ткань тепло и мягкую тяжесть женского тела.

– Значит, иди к Кристине. А то она там за дверью извелась уже вся, подслушивая! А после уходи, – она вывернулась из объятий и соскользнула с колен.

Мужчина удержал её, сжав тонкое запястье и притянув к себе. Елена резко вдохнула и поморщилась.

– Не вздумай! Пусти сейчас же! – прошипела она тихо сквозь зубы.

Ему было страшно признаваться самому себе в том, насколько будоражит желание причинить ей боль. Он не двинулся с места, и женщина ударила его по лицу свободной рукой.

– Ты не моё божество! – прошептала Елена.

Каменная ладонь разжалась. Не оглянувшись, она поднялась наверх, сердито шурша юбкой. В тишине и одиночестве Колычев огорчённо вздохнул. В который раз этот мерзкий щенок портит ему все планы! Он допивал кофе, машинально скатывая между пальцами в блестящий шарик серебряный столовый нож, как если бы тот был из мягкого воска.

Елена прошла через свою спальню дальше, в комнату поменьше, с одним окном. Тут не было очага и давно уже стало тесно от книг. О’Лири стоял к ней спиной, раздеваясь. Чёрные прямые пряди рассыпались по плечам.

– Не играй обиду.